Цветы для ведьмы - Фиона Моран Страница 79

Ян пошел сквозь чащу. Колючие ветки цеплялись за одежду, рвали ткань, впивались в кожу на руках, бедрах и лице. Не останавливаясь, он раздвигал заросли предплечьями, ломая сухие прутья. Черная смола с листьев пачкала ладони, склеивая пальцы липкой массой.

Голова кружилась. Перед глазами плыли пятна и каждый вдох давался с болью.

Впереди мелькнуло белое пятно.

Сжав кулаки, Ян перешел с шага на бег. Ноги заплетались. Врезавшись плечом в ствол дерева, он отскочил, едва не упав, и бросился дальше. Шипы разодрали тыльную сторону ладони до крови. Не чувствуя боли от порезов — только тупую ноющую боль в бедрах и спине — он бежал вперед.

Белое пятно росло, слепя глаза своей чистотой в этом гнилом лесу.

В десяти шагах от края леса ноги споткнулись о корень, Ян рухнул на колени.

Он пополз. Пальцы впивались в мерзлую землю, ломая ногти. Тело подтягивалось на локтях, волоча ноги по грязи. Дыхание превратилось в непрерывный сиплый хрип. Дополз до края чащи. Впереди не было деревьев. Вытянув правую руку вперед, за пределы черной земли, Ян положил ладонь на ровную гладкую поверхность.

Последнее усилие — оттолкнувшись ступнями и выбросив тело вперед, он вывалился из-под кроны последнего больного дерева.

Ян упал плашмя. Лицом вниз.

Щека коснулась льда. Под ним был снег. Обычный, холодный, скрипучий снег. Он лежал неподвижно, зарывшись лицом в сугроб. Снег таял под горячим дыханием, превращаясь в воду. Воздух обжигал разодранное лицо, но этот холод не убивал — он возвращал в реальность.

Закрыв глаза, Ян чувствовал, как сердце бьется о ребра медленными толчками.

Рядом, в метре от головы, раздался хруст проминающегося под тяжелыми подошвами снега.

— ...гляди-ка... — мужской хриплый голос прозвучал приглушенно.

— ...живой?.. — спросил второй голос.

Хруст снега приблизился. Над Яном нависла тень, закрывая свет.

С трудом, преодолевая тяжесть век, он приоткрыл один глаз.

Прокаженный

— ...живой... — прохрипел голос откуда-то сбоку.

Ян поднял голову. Впереди застыла живая изгородь из людей. Они стояли неровно, сбившись в кучи, пытаясь согреться друг о друга. Кто-то кутался в пахнущий псиной тулуп, у кого-то из-под коротких рукавов виднелись голые запястья, обмотанные тряпьем. Лица у всех казались блеклыми, с глубокими тенями у глаз и потрескавшимися до крови губами.

Ян переводил взгляд с одного лица на другое. Он смотрел на ширину плеч, на очертания носов и скул. Он помнил этих людей, но теперь их черты исказились, заострились. Холодный ветер ударил Яну в грудь. Кожу под мокрой рубахой начало покалывать. Вдоль хребта, от шеи к пояснице, прокатилась крупная дрожь. Спина и ноги напряглись сами собой, отвердели. Ян втянул голову в плечи и сжал челюсти. Он приготовился к тому, что сейчас в лицо полетят тяжёлые камни или комья мёрзлой земли.

Но удара не было. Руки жителей деревни оставались опущенными вдоль тела или спрятанными в глубоких карманах.

Из-за спины Яна доносился непрерывный низкий гул Леса. Этот звук смешался с людским шёпотом. Люди перед ним заговорили одновременно, не открывая ртов широко. Звук их тяжёлых выдохов и обрывков фраз ударил по ушам.

Смотрели по-разному. В одних глазах плескалась жалость, какую проявляют к шелудивому псу, которого проще прибить, чем выходить. В других — мутное отвращение. Несколько человек смотрели вовсе в пустоту; у этих не осталось сил даже на злость, лишь выпивающая кости усталость. Старик смотрел не моргая. Ян быстро опустил глаза. Щёки запылали жаром.