Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова Страница 8

— Господин Шаховский, — Александр поднялся со стула. Я заметила, как изменилось его лицо. Из сочувствующего барина за какой-то миг он превратился в жестокого помещика. Спина выпрямилась, подбородок чуть приподнялся.

Маска ледяная. Взгляд такой острый сделался. Посчастливилось мне, что на меня он так не глядел. Даже директор в моем НИИ, когда нас за срыв проекта распекал, так не умел смотреть. Аж холодом по хребту.

Впрочем, на господина Шаховского это не возымело особого эффекта. Он стянул с руки перчатки из тонкой лайковой кожи и демонстративно-лениво протянул моему барину руку. Перстень с крупным рубином сверкнул на его указательном пальце. Тот пожал в ответ, но мне показалось, что длилось это рукопожатие чуточку дольше, чем должно.

Будто силой мерялись или терпением.

— Значит это правда, — продолжил господин Шаховский своим тяжелым голосом. Словно брезгует слова произносить, чеканит их, как монеты.

— Что именно? — в тон ему отозвался барин, выгнув черную бровь.

— Блудный сын вернулся в отчий дом, — губы его скривились в подобии улыбки, обнажив безупречно белые зубы. Он смерил взглядом Александра Николаевича. Этак с головы до пят прошелся и обратно, задержавшись на расстегнутом жилете и свободно свисающем шейном платке. — Я полагал, что губернией будет заниматься ваша маменька. Или вы наконец наигрались в революционера и решили вспомнить о своих обязанностях?

— Маменька приняла решение остаться в Петербурге. Там ей климат больше по нраву, — Александр Николаевич улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Что же до моих… игр. Позвольте спросить, что так обеспокоило вас в моем появлении? Разве не вы всегда говорили, что душам потребна твердая мужская рука? Или вы свои слова на уездных собраниях забыли?

Шаховский хмыкнул.

— Мне лишь любопытно, как долго продлится ваш... визит в родовое гнездо. Помнится, в прошлый раз вы задержались всего на три недели, прежде чем снова умчаться в столицу к своим... друзьям.

Тут приказчик заметил мою скромную персону, все еще жмущуюся к стене и едва ль не с открытым ртом внимающую барской перепалке. Резким, каким-то даже конвульсивным кивком он указал мне на дверь. Глаза его, испуганные, красноречиво кричали: "Беги, дура! Не видишь — господа промеж собой дела решают!"

Я поспешно отвесила еще один поклон, хотя на меня уже никто не смотрел, и юркнула за дверь. От греха подальше. Последнее, что услышала, как Александр Николаевич вполголоса произнес:

— А может быть, Дмитрий Павлович, на этот раз я вернулся навсегда… У вас это вызывает особые чувства?

Семен Терентьевич остался возле кабинета. Видать опасаясь, к чему сей увлекательный разговор может привести.

У меня ж вовсе сложилось ощущение, что встретились два льва. Один молодой и резвый, а другой постарше и более матерый. Впрочем, судя по выправке Александра Николаевича, он приезду этого Шаховского даже не шибко удивился. И уж точно не испугался.

Кто ж он такой? Сосед быть может? Точно из барей.

Пока размышляла обо всем, уже и к выходу подошла, но тут снова до меня донесся аромат чая из раскрытых дверей, что вели в анфиладу. Да, я бы сейчас от чашечки не отказалась. Вряд ли ведь у крестьянки обычной подобное водится.

Впрочем, положение свое я понимала, потому продолжила путь к выходу, как вдруг с той же стороны послышался и детский вскрик.