Пассажирка - Виктория Серебрянская Страница 8

— Прошу прощения за задержку, госпожа Нисс, — наконец произнес дроид, и сигнал тревоги смолк. — Протокол «А-один» подтвержден в реестре исключений. Проходите.

Я кивнула, коротко и сухо, демонстрируя недовольство, и вошла в рукав перехода. И только оказавшись внутри гофрированного туннеля, я позволила себе на мгновение закрыть глаза. Рубашка под жакетом была насквозь мокрой от пота.

Рейс, как и лайнер, на который я приобрела билет, был самым обычным, совершенно ничем не примечательным, лишенным роскоши, любимой вип-особами. Коридор „Странника“ вообще напоминал мне офисный коридор корпорации — одинаковые панели, ровный свет, минимум деталей. По нему время от времени в обе стороны проходили другие пассажиры и члены команды, их шаги глухо отдавались в покрытии пола — сером композите с мягким антискользящим слоем. К счастью, за дверью моей каюты все менялось: мягкий рассеянный свет под потолком, регулируемая койка, встроенный шкафчик и экран для связи создавали почти домашний уют. Куда лучше той обстановки, в которой я обитала последние годы. Пространство было достаточно скромным, но продуманным, словно созданным для того, чтобы человек мог работать и отдыхать без лишних отвлекающих деталей. Я заперла за собой дверь, аккуратно задвинула кейс в угол багажного отсека и опустилась на сиденье. Ну вот я и на корабле. Оставалось дождаться взлета.

Пару раз я непроизвольно вздрагивала от резких звуков за дверью: казалось, что на корабль поднялись законники в поисках беглой преступницы. Что меня уже вычислили и вот-вот я услышу жестокие слова: «Именем закона…» Но вот загорелось предупреждающее табло над дверью, щелкнули магнитные замки ремней безопасности. Потом корабль вздрогнул. Я поспешно скинула обувь и растянулась на койке. Пусть пассажирские корабли имели хороший компенсаторный механизм, сводя неприятные ощущения старта для путешественников к минимуму, я неизменно стремилась перед взлетом занять лежачее или сидячее положение. Как рекомендовала Техника безопасности полетов.

Послышался глухой удар — это рукав перехода отсоединился от корпуса. Теперь нас держали только магнитные захваты.

«Ну давай, детка, оторвись от этой проклятой земли», — мысленно умоляла я корабль, глядя в иллюминатор. В вечность медленно утекали последние минуты, когда еще было возможно снять меня с корабля.

Еще через минуту захваты разжались. Сначала пришла невесомость — короткая, как вздох, — а затем двигатели бесшумно взревели, и на мгновение меня вдавило в кровать. А потом все пропало, как сон, словно галлюцинация. И я чуть не завизжала от счастья на весь лайнер: спасена! Уж теперь меня никто не достанет!..

Мы уходили в прыжок.

«Кошечка» из отеля исчезла — растворилась где-то между звезд и ложных улыбок. Теперь я была беглянкой с чужим кейсом в руках, летящей в неизвестность, и пути назад для меня не существовало. И только сейчас, когда планета превратилась в светящуюся точку за кормой, до меня по-настоящему дошло: самое страшное еще впереди.

Я убила. Пусть нечаянно. Но факт оставался фактом. По моей вине мыслящее существо рассталось с жизнью. Представитель расы, чьи законы я знала достаточно хорошо, чтобы понимать: прощения не будет. Если меня найдут, не помогут ни легенды, ни чужие имена. Меня разберут на части — юридически, методично, без эмоций. Мысль об этом холодом легла под ребра. А ведь у этого яоху наверняка была семья, которая теперь никогда не дождется возвращения мужа/отца/сына/брата домой...