Сфинкс, дракон и девочка с птицей - Кэтрин Ранделл Страница 8

Короли и королевы из семейства Арджен (что созвучно слову «арджент» – серебро) правили островом Души более тысячи лет. Еще в самом начале своего правления они построили Ардженский замок и покрыли его серебром. Для этого кузнецы раскатали металл на тончайшие, словно бумажные, серебряные листы, а потом обернули этими листами каждый кирпич. Предания утверждают, что замок был невыразимо прекрасен, но и хлопот доставлял немало. Он сильно нагревался на солнце, а отраженные от него лучи то и дело поджигали траву и перья обитавших в саду птиц.

К тому времени, когда на свет появилась Аня, серебро замка смыли дожди, стерли ветра, растащили воришки. И все же стены все еще немного искрились, особенно если смотреть лунной ночью с высоты полета сфинкса.

Этот год на острове Души был каким-то странным. Армия разрослась как никогда прежде, и воины заполонили улицы города. Наступила весна, но снег никак не таял, небо хмурилось, и люди шептались, что это не к добру.

Королю, его величеству Эламу Арджену, недавно исполнилось семьдесят лет. У него был твердый подбородок, тонкие губы и морщинистое лицо, на котором оставили свой отпечаток годы высокомерия и недоверия.

Аня Арджен – с волосами цвета тусклой луны, карими глазами и руками, сплошь покрытыми царапинами от когтей и клювов гаган, – была его внучкой.

Она грела спасенное яйцо у пылающего камина и даже не догадывалась, что ее жизнь очень скоро изменится – до неузнаваемости и навсегда.

Птичий язык

Аня не всегда обитала в замке. Если честно, будь у нее возможность и спички, она спалила бы его дотла.

Всю свою жизнь до последнего года Аня провела с папой в домике из песчаника, который стоял посреди густого леса, начинающегося сразу за Ардженским замком. Над лесом часто пролетали крылатые единороги, направлявшиеся к озеру на водопой. Как-то раз Аня, которая тогда была совсем маленькой, попыталась погладить единорога. К счастью, Галлия успела ухватить девочку за волосы и оттащить в сторону до того, как ее вежливо и изящно забодали рогом. С тех пор Аня не повторяла свою попытку.

Зато ее невозможно было увидеть без гаган – птиц с золотыми клювами, серебряными когтями и черными крыльями с радужным отливом. Иногда ее сопровождала лишь верная Галлия; иногда – до полудюжины птенцов Аниного возраста, с детским пушком вместо перьев на шее и голове.

Как-то раз Корен в порыве веселья и воодушевления откусил у Ани кончик уха, но отказался извиняться.

— Я заслуживаю эту малость за свою дружбу, – заявил он. – Тем более что кусочек ну совсем уж крошечный.

По ночам вся стая из тридцати птиц устраивала себе ночлег на Аниной кровати и пологе.

Жить с гаганами было не так-то просто. Окна не закрывались никогда, даже в снегопад. Кроме того, и с этим не поспоришь, от птиц пахло. И все же гаганы были главной Аниной радостью. Другие дети заходили в лес нечасто, поэтому принцесса играла с гаганами, дружила с ними и любила их больше всех на свете – конечно, после папы. А гаганы любили ее – по-птичьи яростно и страстно. Тычок от Корена поднимал по утрам не хуже будильника, а Галлия аккуратно отщипывала клювом кончики Аниных волос, так что ей не приходилось ходить к парикмахеру.

Но больше всего принцессе нравилось то, что птицы были ее учителями.