Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 80

— Это был сон.

— Иногда связь цепляет не только твоё.

Я замерла.

Орлов тоже напрягся.

— Что это значит? - спросила я.

Громов посмотрел на браслет.

— Если рядом сильный контур и свежая кровь, сон может быть не просто сном. Обрывок памяти, след, чужое сообщение. Особенно если тебя уже пытались считать.

Мне стало холодно.

— Вы издеваетесь.

— Нет.

— Даже спать нельзя нормально?

— Сегодня - нет.

— Завтра можно?

— Посмотрим.

— Я убью это слово.

Орлов убрал оружие окончательно.

— Мне вызвать медика?

— Нет, - сказала я.

— Да, - сказал Громов.

— Нет!

— У тебя тремор.

— У меня жизнь развалилась. Это не тремор, это логичная реакция организма.

— Савельева, - сказал Громов Орлову.

— Не смейте!

Орлов посмотрел на меня, потом на Громова, потом снова на меня. На лице у него явно читалась служебная трагедия человека, который должен выбрать между истеричной гарантшей и альфой с красным уровнем риска. Он выбрал выживание.

— Позову Савельева, - сказал он.

— Предатель.

— Извините.

Орлов ушёл, охранник остался в коридоре. Громов не сел на кровать. Не приблизился. Просто стоял рядом, но уже не касался. Я оценила это сквозь злость. Ненавижу, что оценила.

— Я сказала вам не входить без стука, - произнесла я, когда дыхание чуть выровнялось.

— Ты кричала.

— Могли постучать в процессе спасения.

— Стучал. Ты не слышала.

— Правда?

— Да.

— А потом вошли?

— Да.

— По правилам?

— По твоим.

Я прикусила губу. Ладно. Формально он был прав. Ненавижу, когда он прав. Это становится дурной привычкой.

— Мне снился отец, - сказала я после паузы.

Громов изменился. Почти незаметно, но я уже умела замечать.

— Что он сказал?

— «Не открывай ему дверь, Лиса».

— Кому ему?

— Не знаю. Он стоял у меня дома. У стола. С синей книгой. Достал пластину. Потом… - Я сглотнула. - Потом пластина стала детской рукой.

Громов молчал.

— Это просто сон, да? - спросила я, хотя уже понимала, что нет. Потому что если в твоей жизни появляется фраза «свидетель крови», простые сны, видимо, аннулируются.

— «Лиса» - он так тебя называл?

— Иногда. Когда был в хорошем настроении.

— Я не знал.

— Что?

— Этого. Он при мне сказал «дочь», не называл имя. Не говорил «Лиса».

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Значит, это моя память.

— Или сообщение, которое использует твою память, чтобы ты поверила.

— Оптимистично.

— Честно.

— С зубами, да, помню.

Савельев вошёл через минуту, уже в мятой рубашке, с чемоданчиком и лицом человека, которого подняли слишком рано после слишком длинного дня. Он смерил взглядом меня, Громова, браслет, Барсика и сказал:

— Я начинаю подозревать, что вы все не хотите дожить до утра спокойно из принципа.

— Это был сон, - сказала я.

— У молодых женщин после магического стресса, попытки похищения, связи с оборотнем и нападения кровяного морока сны, знаете ли, иногда случаются.

— Спасибо. Наконец-то нормальный человек.

— Но с учётом того, что браслет дал всплеск и Громов влетел сюда быстрее, чем я успел проснуться, сон может быть не просто сном.

— Я вас разлюбила.

— Я переживу.

Он проверил мой пульс, зрачки, браслет, задал несколько вопросов о сне, потом дал мне капли. Я понюхала и отодвинула.

— Нет.

— Да.

— Это как у него?

— Слабее.

— Оно пахнет землёй и смертью.

— Всё эффективное пахнет либо землёй, либо смертью, либо спиртом. Пейте.