В ловушке времени - Инга Вейн Страница 80

— Скажи, чтобы я остановился, – произнёс Кайлор странным, хриплым тоном. – Скажи это немедленно.

— А если я не скажу? – выдохнула я на грани слышимости.

Его глаза потемнели. Рука, лежащая на моей талии, с силой сжалась, и это было почти больно. Но эта боль внезапно отдалась внизу живота тянущей, сладкой дрожью.

О, Боги… Это плохо. Очень, очень плохо…

— Ты хочешь узнать, что будет тогда? – прошептал Кайлор, и, зажмурившись, я заставила себя выдохнуть:

— Нет…

— Какая же ты лгунья, Элейна.

Кинжал жалобно звякнул, отброшенный на пол, а я даже не поняла, как и когда Кайлор выбил его из моей руки. Молниеносным движением он обхватил мои щёки и притянул к себе, впиваясь в губы жёстким поцелуем. Буря эмоций внутри меня достигла пика и взорвалась яркой, оглушительной вспышкой.

Я с остервенением ответила на поцелуй, прикусывая его нижнюю губу. Кайлор глухо зарычал – не то от боли, не то от удовольствия. Он рванул меня на себя, заставляя оказаться сверху, и его руки собственнически сомкнулись вокруг моей талии, а я вцепилась в его волосы, с силой сжимая в пальцах тёмные пряди.

В ответ Кай схватил меня за горло, отстраняя от себя. Его поцелуи сместились ниже, на шею, туда, где бешено колотился пульс. Он кусал, оставлял метки, зализывал места укусов и царапал щетиной нежную кожу, пока я выгибалась ему навстречу, продолжая сжимать его волосы. Из горла вырывалось что-то похожее на всхлипы, но мне было плевать.

Плевать на всё. На кинжал, отброшенный в сторону, на ненависть к себе, на вину, сжигающую меня изнутри. Потому что мерзкий холод одиночества наконец отступил, сдавшись огню возбуждения. Потому что сейчас мне хотелось одного… Чтобы Кайлор, чёртов, Моргрис оказался внутри меня.

Я рванула ворот его рубашки, и пуговицы с треском разлетелись по полу, открывая разгорячённую кожу. Мои губы тут же прильнули к его ключице, кусая, зализывая, даря боль в ответ. Кайлор глухо застонал, запрокидывая голову. И этот звук – эта смесь боли и наслаждения – полоснул по мне острее любого кинжала.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Его рука скользнула по моему бедру, задирая край ночной сорочки, но вдруг замерла.

— Посмотри на меня, – потребовал он.

Я подняла на него тяжёлый, затуманенный взгляд и застыла. В его глазах стоял дикий, первобытный голод, от которого у меня перехватило дыхание. В грудь словно бы вонзили раскалённый клинок, но этот жар был не болезненным, а одуряюще приятным. Он скатился к низу живота, и я стиснула зубы, чтобы не застонать.

Боги, Кайлор даже не касался меня! Но его эмоции… Его возбуждение… Оно опаляло меня изнутри, усиливая моё собственное, и я вдруг начала понимать, зачем люди связывают себя магическими узами.

— Смотри на меня и запоминай, – от низкого хриплого голоса у меня по спине побежали мурашки. Губы Кайлора изогнулись в самодовольной усмешке, а пальцы до боли сжались на моём бедре, оставляя синяки. – Потому что после этой ночи ты не захочешь меня убивать.

Он опрокинул меня на спину, и навис сверху, разглядывая меня с торжеством хищника, загнавшего свою добычу в ловушку. Мои волосы разметались по подушке, губы горели от поцелуя, а в голове творился настоящий хаос. Но я не закрывала глаз, не отводила взгляда. Я смотрела на него. Смотрела и запоминала.

— Я должна ненавидеть тебя, – прошептала я.