Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 81

После этого я не стала дочитывать – отшвырнула от себя письмо, словно ядовитую гадину, поднялась и прошла к тому шкафчику, где Фьярви хранил бутылку бренди. Несколько крупных глотков обожгли мне рот и помогли опомниться.

— Мразь! – выдохнула я, смахивая слезы. Дышать было больно, словно у меня в груди разливалось пламя, заполняя легкие. – Манипулятор поганый! Ну ты только посмотри, а? Я виновата в том, что разрушила наш брак, и он меня милосердно прощает! Какая снисходительность!

Фьярви посмотрел на меня, рассмеялся и, подойдя, забрал бутылку и стакан. Я кивнула: да, выпитого было достаточно, чтобы моя растерянность сменилась злостью, а злость как раз и была тем, что помогало мне двигаться дальше.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Провела ладонью по лицу.

— Нет, ты видишь?! Глория простит меня за то, что я сбежала с ней от «любящего» папы! А что насчет шкатулки с проклятием?! Наших шрамов?! Или в них я тоже виновата?!

Я вдруг поняла, что не говорю спокойно, как привыкла, а почти кричу, кабинет наполняется бледно-голубым туманом, а Фьярви держит меня за руки, чтобы я не ударила по чему-нибудь магией.

— Надо было бросить это письмо в печку, – сказал Фьярви.

Он снова обнял меня, и туман принялся таять. Моя ярость стихала и смирялась.

— Ни о чем не думай больше, все разговоры с ним будет вести королевская прокуратура. Я его и близко к вам не подпущу.

В дверь снова осторожно постучали, и в кабинет заглянул Дархан.

— Вы моих огольцов не видали? Ого… А что случилось?

Я вернулась в свое кресло.

Фьярви сел за стол и ответил:

— Бывший муж Азоры сбежал из Благословенного края. Вот прислал ей письмо, предлагает воссоединение семьи.

Дархан какое-то время задумчиво чесал затылок, а потом неожиданно заявил:

— Надо пойти замки проверить, а то вдруг моя Мардана тоже захочет вернуться. Дерьмо-то всегда кучно приплывает, известное дело.

Я вдруг расхохоталась так, что закололо в боку. Неожиданно мне стало так легко, словно не было моего мучительного брака, побега из Благословенного края, шкатулки с проклятием, шрамов на наших с Глорией щеках. С меня соскользнула паутина, сейчас я была свободна от того, что было раньше. И я больше не боялась. Не знаю, почему это случилось именно сейчас, но случилось.

Фьярви удивленно посмотрел на меня и спросил:

— Все в порядке?

— В полном, – ответила я. Буря, взбаламутившая мою душу, улеглась и утихла. – Ты знаешь, я не буду от него прятаться. Ни за тобой, ни за королевским прокурором. Если я боюсь посмотреть ему в лицо, то это значит, что он победил.

Во взгляде Дархана появилось искреннее уважение. Сейчас он смотрел на меня совсем по-другому – так, как смотрят на воина, а не просто на хорошего знакомого.

Фьярви покачал головой и рассмеялся.

— Ты говоришь как гном! – воскликнул он. – Я так и вижу тебя в латах и с молотом в руках!

Это прозвучало словно комплимент и поддержало меня. Я готова была сражаться за себя и дочь, и Эленвер подавился бы своими словами и делами.

— Только давайте отложим боевые молоты до окончания кулинарного конкурса, – предложил Дархан и, кивнув на открытую папку на столе, сказал: – Пусть шеф Гемини займется своей работой, а мы займемся своей.

Мы с Фьярви согласно кивнули.

Дархан посерьезнел и сообщил: