Книга Паучихи - Рика Иволка Страница 81

— Ты не слышал о ней что-нибудь? – решился Алак.

Сатир вгляделся в его лицо.

— Я думал, ты мне расскажешь…

«Еще один сложный разговор».

Алактир инстинктивно поджал под себя ногу, когда старик ее отпустил, закончив с перевязкой.

— Так вышло… – Ладно, хватит бояться, будто ты не сын Пастыря! – Так вышло, что мы не виделись довольно давно. Я попал в плен… Нет-нет, без Кади! С ней все было в порядке, я точно знаю… а потом… Говорят, она теперь зовется Косулей. А еще ее разыскивают искоренители.

Сатир медленно поднялся во весь свой рост, не сводя хмурого взгляда с Алактира.

Что ж, пора, пожалуй, признать…

— В этом есть и моя вина, – произнес он не без труда. – Мне не стоило ввязывать ее во все это.

— Да, не стоило, – отрезал старик. – Теперь живи с этой виной. Как я живу с ненавистью. Молись, чтобы девочка оставалась в живых. Потому что, если она умрет… Мне уже будет незачем беречь тебя от своей ярости.

Алак твердо кивнул.

— Если она пострадает из-за меня, я сам приду под твой удар.

Сатир взял мех с молоком и приложился к нему, утоляя жажду, а потом тоже сел на бревно рядом со своим врагом и устало бросил голодному костру еще пару веток. В шатре тихонько стрекотал Ящерка, будто бы напевал спящей принцессе какую-то песенку. И все же Алак немного сомневался, что старику друиду удастся достать кристалл, не убив при этом альвийку. Однако он смог. Воистину сильный друид. Быть может, он способен и…

— Ты понимаешь, как мы с ней, – Алак указал в сторону шатра, – связаны?

Сатир склонил тяжелую голову ближе к костру, и пламя подсветило блеск любопытства в его вытянутых зрачках.

— Положим, понимаю.

— Ты… мог бы… снять это колдовство?

Старик хмыкнул, доставая из кармашка своей шерстяной жилетки щепку, и обнажил в широкой усмешке розовые десна с крупными зубами.

— Метку раба? По мне, так она очень подходит твоей смазливой роже.

Алак угрюмо уставился в огонь. Сил не было видеть эти улыбки и слушать остроты. Знает Пастырь, ему по горло хватило язвительных уколов альвийки.

— Хватит с меня рабства и меток. Ты думаешь, я злодей или тупица или и то и то, но, поверь, я сполна расплатился за свою глупость. Поэтому если ты можешь помочь, то прошу, пожалуйста, помоги.

Сатир помолчал, пожевал щепку, потом вдруг опустил костистую ладонь на его плечо и сжал. Алака будто пронзило тысячью острых корешков, прорастающих прямо в мясо. На долю мгновения, но этого хватило, чтобы он постыдно тонко пискнул от боли и едва не ослеп от искр перед глазами.

— Нет. Не смогу, – отрезал старый мучитель, отпуская его плечо и снова принимаясь зубами за щепку. – Сильная темная магия. Как давно вас связали?

Алак потер плечо, которое секунду назад пылало болью, а теперь только поднывало, и то больше от усталости.

— Не знаю… где-то… с месяц или чуть больше.

— Хм, – щепка перекочевала в другую сторону рта, – этого мало для такой сильной связи. Странно, что проросла уже глубоко. Если и сможет кто выкорчевать с корешком, то не я. Тот, кто сильнее. А я таких не знаю.

Внутри все сжалось. Никакой свободы, хоть и сбежал. Неужели он теперь навечно повязан с этой девчонкой? «Колдовская случка», – сказал Готал. «Отчаешься и точно сдохнешь», – сказала бы Кади. Нельзя отчаиваться. Нужно просто найти того, кто сможет разорвать их связь. А до тех пор… до тех пор им с госпожой, пожалуй, пора бы уже найти общий язык.