Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко Страница 81

Сквозь плотную паутину пытался пробраться бородатый мужчина, лохматый, как леший. Он отчаянно хватался за ветки, пытаясь освободиться, но какая-то неведомая сила тянула его обратно. Я искоса посмотрела на Анфису и лесника. Они напряженно наблюдали за действом, но тщетная борьба Лешего не заставила их кинуться на помощь. Вдруг мужчина издал победный крик и, ломая ветки, вырвался из плена. Радость его была недолгой – не успел он сделать и двух шагов, как из леса вылетела длинная белая тряпичная лента, схватила его за ногу и, с силой дернув, бросила на землю.

Я в ужасе перестала дышать, а сердце замерло. Вслед за лентой вышла ее хозяйка – мумия. Неужели это самый страшный сон? Мумия обмотала ноги несчастного, а потом накинула петлю ему на шею. Леший захрипел, задыхаясь в смертельном плену.

Господи! Да она сейчас задушит его у нас на глазах! Я подскочила и рванула к Лешему. Волхв попытался удержать меня, но в руках у него осталась только моя накидка. В глубине души я жуткая трусиха, но лишь одно обстоятельство отключает в моем мозгу все тормоза самосохранения: если кого-то пытаются лишить жизни. Я хотела спасти Лешего, и мне было начхать, по какой причине Алиссандр и Анфиса не хотят ему помогать. Никто не может умереть у меня на глазах. Никогда. Ни за что. И если с чужими демонами мне не справиться, то я вызову своего – Черного волка, самого страшного и ужасного. Он определенно одолеет эту костлявую мумию.

— Зараза! Сейчас же оставь его! – крикнула я, хватаясь за белую ленту. Сердце колотилось, а руки дрожали от напряжения.

Мумия на секунду замерла, затем развернулась и направилась ко мне. И как эти безглазые, безмозглые существа определяют, куда идти? Петля на Лешем чуть ослабла, и он часто задышал. Краем глаза я увидела, как мумия вскинула другой конец ленты. Черт бы побрал эти мистические тряпки! Жаль, нет зажигалки, а то бы спалила этот саван вместе с хозяйкой! Я попыталась увернуться, но смертоносная лента вцепилась мне в горло – и тут же была припечатана к земле посохом. Фух! Наконец-то мой Лесной бог спас меня. За спиной раздался жуткий хрип. Я быстро обернулась, но было слишком поздно: Леший уже не шевелился. Она убила его! Задушила одним резким рывком!

— Н-е-ет! Только не это! Только не снова! – надрывно закричала я, кинулась к Лешему, но запуталась в белых лентах и упала на него сверху. Демоническая мумия тут же плотно обмотала нас смертельным саваном. Я еще никогда не была на мужчине сверху – сверху на трупе. Я уткнулась в широкую грудь и готова была расплакаться, рассмеяться. Да что уж там – я готова была умереть от рук его демонической тени, только бы этот лохматый был жив! Только бы он вздохнул. Только бы его сердце хоть разик забилось. Только бы…

Подождите-ка, подождите… Я чувствую его! И это не тепло остывающего трупа. Я чувствую, что он живой. Если бы он умер, то я ощутила бы это Ничто, тьму – но ее нет.

— Миленький лохматик, откройся, пожалуйста, – тихо прошептала я, прислушиваясь. Подсознание Лешего недолго сопротивлялось и позволило мне провалиться в бездну его чувств.

То была одинокая жизнь непризнанного гения. В его жилах текла кровь биохимиков, известных в нашей стране. Он пытался доказать всему миру, что природа на нем не отдохнула, что его талант не уступает талантам предков, а ведь каждый из этих предков совершил открытие. Детство заменила учеба. Вместо летних лагерей он проводил эксперименты в родительской лаборатории. В ней он вырос и стал доктором наук. Он шел к цели, все глубже погружаясь в мир науки, но внутри становился настоящим сухарем: избегал любви, как черт ладана. А когда в него влюбилась молодая студентка, вдруг сдался ей на милость. Но что он мог ей дать? Один вечер в неделю и пять минут ежедневно на «Как дела и что делаешь»?