Вампирский роман Клары Остерман - Ульяна Черкасова Страница 81

«Клара, милая, наконец-то я сбежал».

Я даже не знала толком, от кого он мог сбежать, ведь… ведь Мишель ушёл сам. Да, я знаю, я читала это в его дневнике, пусть и всеми силами пыталась отрицать. Он ушёл с Лесной Княжной сам, по своей воле. Он остался в Великом лесу с чародеями и оборотнями. Он отказался от прежней жизни среди людей. Со мной. Сам. Никто его не заставлял.

Но я так отчаянно хотела верить, что это не так, что закрывала глаза на правду и бежала навстречу мороку.

Но встретила лишь женщину. Незнакомую. Невысокую, немногим ниже меня. Она стояла в тенях, наблюдая, не пытаясь сбежать и скрыться.

— Что ты такое? – спросила она.

Она горела изнутри. Весь силуэт незнакомки оставался чёрным под покровом ночи, скрытым лесным мраком, но в груди пылал золотой огонь, и я ослепла, обожглась и сгорела заживо, точно нырнув в жерло вулкана.

— Ты кто? – пробормотала ошарашенно я.

Незнакомка склонила голову набок и подняла руку, поглаживая ствол дерева, под которым стояла.

— Это ты меня спрашиваешь? – голос её показался бархатным, чарующим, словно отлитым из мёда и пряных трав. Таким голосом поют песни у ночного костра, утягивая в грустную сказку. Таким голосом можно лишить разума и покоя. – Ты, создание ночи, спрашиваешь меня, кто я такая?

Её слова оскорбили и даже задели меня. Разве я создание ночи? Так называют детей Аберу-Окиа, нечистую силу и ведьм. Чем я заслужила подобное оскорбление?

— Меня зовут Клара, – проговорила я, насупившись. – И я вовсе не создание ночи. Но ты…

На короткое мгновение я испугалась, что брежу, ведь не может человек светиться. Да, я видела много удивительных вещей и существ, но такого – никогда.

— Клара, значит, – фыркнула незнакомка. – И утверждаешь, что ты не создание ночи?

— Нет, конечно! – воскликнула я с возмущением так громко, что беспокойный ночной лес, встревоженный моим голосом, вдруг замолк, и даже волки затихли.

— Тогда почему в твоей груди чёрная дыра?

Я отшатнулась, едва не упав в сугроб.

— Неправда.

— Ты знаешь, что это так, – сердито и решительно проговорила незнакомка. – Разве ты не ощущаешь тьму внутри себя? Разве тебя не мучает голод и ледяная сосущая пустота? – она вытянула перед собой руку, и, хотя между нами оставалось несколько локтей, будто попыталась коснуться. – Ты… нет, не вештица. Не ведьма. Но…

Золото в её груди, точно маленькое ручное солнце, напротив, светило так ярко и жарко, что, несмотря на всё внутреннее сопротивление, на ужас и страх, на то, что сама сущность моя отказывалась соглашаться, я сцепила пальцы, выгибая их до боли, прижала к груди, словно в молитве, умоляя её сказать, что это лишь злая шутка.

И всё же именно этот свет, этот огонь, которому я тогда не знала объяснения, заставил спросить:

— Что… что я такое?

— Ты и сама не знаешь? – удивилась незнакомка.

И прежде, чем я придумала, что ответить, из глаз моих брызнули слёзы. Весь пережитый ужас, все сомнения, все подавляемые кошмары, преследовавшие во снах, вырвались наружу.

— Нет. Не знаю. Не понимаю. Мой отец что-то сотворил со мной. Что-то ужасное, – я протянула руки незнакомке навстречу, сделала шаг, она попятилась. – Он сделал из меня… нечто, чему не нахожу названия. Я ощущаю себя иначе. И мне снятся сны. Ужасные сны. Они полны крови, голода и слёз. И я… в этих снах… я…