Волшебница по привычке - Валентина Савенко Страница 82

Я замерла истуканом. Зовом! То есть зов нечисти я тоже слышу? Непонятно почему. Я ведь сумеречница.

«Рэйнар? – позвала я, выводя на листе линии. – Как там переговоры?»

«Никак. Только что выяснил, что говорю не с фениксом, а с жар-птицом. В общем, с жар-птицей мужского рода, петухом, чтоб его!» – сердито проворчал дракон.

«Серьезно? Где ты его нашел?»

«Нигде. Это у феникса такое альтернативное восприятие себя любимого! Крылатый, он… очень старый. Вот и возомнил себя пернатым красавцем. Хотя… может, и будет прок, если этот птах помнит, что было пятьсот лет назад».

Хотя бы!

Оставив Рэйнара в покое, я посмотрела на то, что успела нарисовать во время разговора. На наброске была Макс и некто в тумане, лишь размытый силуэт… точно как…

Сумеречник!

Едва не свалившись с подоконника, я стиснула перо. Старательно начала дополнять картинку деталями. Макс выглядела злой, встрепанной, кажется, ее удерживали какие-то чары.

Прикрыв глаза, я сипло выдохнула. Стихии, как же мне хочется, чтобы это было не предвидением, а простой обидой на ведьмочку! Но на наброске была не игра моего воображения.

Спрыгнув с подоконника, я отправилась «радовать» Дамиана. Чувствовала себя последней вороной, которая каркает только перед бедой.

В кабинете его не оказалось, и я постучала в дверь комнаты. Едва она распахнулась, поторопилась сообщить:

— Надо предупредить Хедвика и Макс, потому что вот!

И подняла перед собой альбом. А потом сдвинула чуть в сторону, чтобы видеть собеседника. Зря это сделала.

Дамиан был в одних брюках. В том самом виде, что вызывал у меня зверское желание его нарисовать. Нахмурившись, он изучил набросок.

— Гм… Значит, защита на ее съемном доме усилена не зря. И гроздь амулетов на нее Хедвик по моей просьбе прицепил тоже не зря.

Предусмотрительно. За Макс можно не бояться. Я хоть на нее и злюсь, но попасть в руки сумеречника… Ни одна ведьма не заслуживает такого. Или бояться стоит?

— Только не говори, что будешь ловить сумеречника на Макс, как на живца! – выпалила я, стараясь не отвлекаться на мечту художника.

Дамиан отрицательно покачал головой:

— Живцом могу быть только я. И никто другой.

Фух!

— Извини. – Я виновато растянула губы в улыбке и не выдержала: – А можно я тебя нарисую?

Дамиан покосился на свою грудь и тихо спросил:

— И давно у тебя проснулась тяга к прекрасному?

Я ощутила, как внутри его ворочается злость.

— Ну, – я пожала плечами, – как увидела тебя первый раз в таком живописном виде, так и проснулась. Только тогда я не могла рисовать, а теперь могу.

Ярость стала стихать. И что это было? Неужели ревнует? А почему?

С прищуром оглядев Дамиана, я удивленно спросила:

— Ты что, решил, что я всех знакомых так рисую?

— Вообще-то, ты художница, а они рисуют и с натуры в том числе. То, что ты не могла рисовать людей, как-то забылось… – усмехнулся Дамиан. И добавил: – Извини.

Я уже извинила. Только вот…

— Дашь себя нарисовать?

Дамиан согласно улыбнулся.

Я обрадованно встрепенулась. Мысленно уже тащила его к себе, усаживала в кресло у окна, чтобы огни ночного города на фоне…

— После того как разберемся с артефактом, – обрубил мои мечтания Дамиан и осторожно вырвал рисунок из альбома. – Отправлю Макс, иначе не поверит.

И не возразишь. Все правильно: вначале артефакты, а рисунки и мечты запечатлеть одного крылатого ловца на холсте – потом.