Друид. Исток Жизни - Виктор Молотов,Алексей Аржанов Страница 82

Я отложил журнал. Слишком много времени он у меня отнял. Сейчас нужно решать другую проблему. Больше нельзя откладывать лечение Павла. Сегодняшний приступ может быть последним. Либо мы его вылечим, либо он останется монстром навсегда.

Я накинул куртку и спустился во двор.

Виктор сидел за столом около флигеля. Я понимал, что он беспокоится за Павла, но больше скрывать правду о причинах его обращения в монстра нельзя.

Как бы тяжело ни воспринял эту информацию Сокольников, я вынужден всё рассказать. Иначе Павла мы вообще никогда не спасём.

— Не спится, – увидев меня, сказал Виктор. Это прозвучало как утверждения для нас обоих.

— Да, не до этого пока что, – я присел напротив охотника. – Виктор, разговор есть. Серьёзный.

Я не стал тратить время попусту и выложил всё, к чему пришёл за последние сутки. Рассказал об “Обратном токе” – старом ритуале, которым целители уже давно не пользуются из-за высоких рисков.

Поведал, что для ритуала нужна кровь проклинателя. И объяснил, что в данной ситуации проклинателем является сам Виктор. А затем объяснил, как так получилось.

Виктор слушал молча. Не перебивал. Только пальцы у него на чашке сжимались всё крепче, и в какой-то момент фарфор треснул.

Сокольников отодвинул осколки, а затем вытер о рубашку окровавленную ладонь.

— Значит, это сделал я… – прошептал он.

— Это сделали ЧЕРЕЗ тебя, – поправил я. – Это разные вещи, Виктор. Тебя использовали. Ты ведь ничего не знал.

— Это одно и то же, Всеволод, – голос его звучал спокойно, но я прекрасно понимал, что так он маскирует свою боль. – Не имеет значения, знал я или нет. Кровь моя. Рука, считай, моя!

Он замер, посмотрел на порезанную ладонь, с которой вовсю капала кровь. И через Круг Тишины я понял, что он вот-вот потеряет контроль над своими эмоциями.

— Ошибаешься, Виктор. Если бы ты был в этом виноват, мы бы сейчас не разговаривали. Я бы решил проблему без тебя.

Он бросил на меня короткий взгляд, но тут же отвернулся. Я чувствовал, что Виктор благодарен мне за поддержку, но вслух он этого произносить не стал. Сокольников вообще редко благодарил словами – это не в его стиле.

— Десять лет… – он покачал головой. – Я его десять лет искал. По всей губернии за слухами мотался. В Хвалынск возвращался, вокруг усадьбы Северского ходил расспрашивал. Надеялся, что смогу его найти. Думал, я его спаситель, – он усмехнулся, и от этой усмешки мне самому стало не по себе. – А я, выходит, его палач. С самого начала им был.

— Виктор…

— Дай договорить. Пожалуйста, – попросил он. – Я хоть раз в жизни должен это вслух сказать. Северский нас выгнал не потому, что Павел зверем стал. Получается, эта сволочь специально его инициировала, чтобы от нас избавиться. Всё-таки прав я оказался насчёт него. Понятно теперь, почему у меня язык не поворачивался отцом его назвать.

Я промолчал. Дал Виктору время выговориться, как он и просил.

— А что, если он умрёт? – спросил охотник, и на этот раз голос у него дрогнул впервые за весь разговор. – Если во время ритуала он погибнет… Получится так, что я его и проклял, и добил! Всеволод, я с этим как жить буду?

— А если ничего не сделать – он умрёт точно, – прямо сказал я. – Безвозвратно станет зверем. Виктор, послушай, мои якоря его держат, а не вытаскивают. Мы просто бездействуем, пока зверь догрызает в нём человека. Это вопрос недель, если не нескольких дней. После сегодняшнего приступа я уже ни в чём не уверен. И когда от Павла ничего не останется, у нас будет один выход, и ты знаешь какой. И стрелять в него придётся тоже тебе. Потому что ты – его брат. И доверить это я смогу только тебе.