Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 82

Игроки за столом проигрывали последние часы, минуты и секунды, и их бросали в котел. Погибшие души погружались в кипящее варево и действительно растворялись там довольно быстро, что неудивительно, ведь, проиграв время, они становились прозрачными, словно невесомыми. Я больше не закрывал глаза, когда это случалось, занимался своими делами и даже иногда насвистывал. Я привык, как человек привыкает к войне, тюрьме и боли. Душа моя словно покрылась коростой, и по цвету я стал темнее. Белое перо за пазухой больше меня не освещало. Я думал иногда, что оно затемнилось, растворилось или даже что потерял его. Хотел проверить, но все забывал об этом. А еще я увлекся игрой, которая называлась «Фараон». Игра эта была простой до безобразия, и поначалу я удивлялся, как все эти разодетые господа могут убивать на нее столько времени. Во всех смыслах.

Итак, «Фараон». Игроки – они назывались понтерами – выбирали карту из своих колод. Анубис прометывал колоду налево и направо. Если карта понтера легла налево, выигрывал понтер, если направо – анубис. Мозгов тут не требовалось, все решала слепая удача, но тем интереснее!

Игроки пили из хрустальных бокалов и делали новые ставки. Луи варил свой гоголь-моголь, добавляя новые специи. От этого гости салона Маркизы то начинали кричать и ссориться, то становились жеманными, любезничали и целовались друг с другом, то не отходили от игрального стола, проигрывая целые состояния. Но Луи был недоволен. «Все не то, все банально, бездарно, тут нужно другое», – ворчал он.

— Я знаю, почему ты околачиваешься возле моей жены, – ревниво сказал он однажды, кивнув на овальный портрет. – То, что тебе нужно, лежит на дне золоченого горшка с мандрагорой. Мне нужно то же самое. Я назначу тебе карту.

Душа моя затрепетала, словно перышко на ветру.

— Какую карту?

— Верную карту. Ты поставишь на нее все, что у тебя есть. Свой срок в Аду, но с одним условием.

— Что же это за карта? – дрожащим голосом спросил я.

— Какая разница, – отмахнулся он. – Спросил бы лучше, какое условие.

— А все-таки?

— Первая, что придет тебе в голову.

— Моей погибшей душе крышка, – пробормотал я.

— Не погибшей, а заблудшей.

— Разве есть разница?

— Душа идет по кругу, мой мальчик. Тебе кажется, ты дошел до конца, а это, возможно, самое начало.

Я слушал всю эту философскую чушь и понимал: это конец. Следующим, из кого сварят гоголь-моголь, буду я. Представил, как эта напудренная дура Маркиза пьет его, обмакивая палец в бокал, а потом облизывает, и меня затошнило. Я разработал план побега, и черт с ним с ключом, душа хоть и заблудшая, но дороже! На кухню постоянно что-то приносили с других этажей, так что я стащил передник у поваренка, улизнул с кухни, прокрался к лестнице, поднялся на следующий этаж и замер у двери. Восьмиэтажка неслась по желтому небу. Под моими босыми ногами плыли огни Демонополиса. Не знаю, сколько минут и часов проиграли за это время господа за столом, но вот дверь на следующий этаж отворилась. На пороге стоял Луи.

— Ах, вот вы где, – рассеянно сказал он. – Пойдемте, у меня для вас подарок. Камзол, расшитый золотом, штаны, даже чулки и ботинки. Будете одеты по-королевски.

— Их сняли с трупа? – язвительно поинтересовался я.

Луи обладал надо мной неведомой властью, я не мог его ослушаться. Впрочем, что бы это изменило?