Маг народа 1: Академия красных магов - Мэри Блум Страница 83

— Предупреждать же надо! — воскликнул он, размахивая пальцем в воздухе и дуя на него, словно обжег. — Не у всех же гипотетические сто!..

— Тут больше четырех тысяч БЭМ! — Лёня триумфально сверкнул глазами за стеклами очков. — Хватит, чтобы взорвать столовую, убить целый взвод!

Ну вот что у него за сравнения? Я этот уголь просто на удачу ношу — а не для массовых беспорядков.

— Откуда тут вообще БЭМы? — я вытащил свой антрацит из мешочка.

— Это у тебя надо спросить, — отозвался наш увлеченный исследователь, — ты его напитал. Но вот что странно, — он вновь напустил загадочный вид, — личный артефакт редко бывает больше тысячи БЭМ. Даже самые одаренные редко носят с собой больше… У тебя сколько? — спросил он у Нины.

— Около двух тысяч, — ответила она, задумчиво разглядывая антрацит на моей ладони. — Никогда не видела, чтобы уголь был личным артефактом…

— А что это вообще? — спросил я.

— Предмет, чаще всего украшение или аксессуар, — как по учебнику заговорил Лёня, вероятно, уже наизусть освоивший всю артефакторику, — которому маг регулярно отдает переизбыток сил, чтобы они не навредили ему. Личный артефакт забирает излишки магии, когда они не нужны, и позволяет подпитываться ими при необходимости. В условиях усталости, физического или духовного истощения… Обычно это драгоценные камни, причем у каждого свои, а для оправы используют золото, серебро, платину.

Словно демонстрируя сказанное, Нина показала на свои серебрянные серьги с крупным камнем, похожим на черное граненое стекло.

— А у вас всех такое есть? — я с интересом прошелся глазами по остальным.

Вместо ответа Лара показала на свои изумрудные серьги. Роза тряхнула красной нитью на запястье, на которой болтались шарики металла, а Генка неожиданно отвернул ворот гимнастерки, показывая круглую золотую брошь, которую носил вовнутрь, вероятно, чтобы ее не видеть.

— Подарок от папаши, — пояснил он, — чтобы я не сдох раньше времени…

Оранжевый камень на его броши был точно таким же, как и на кольце, которое все еще лежало около тарелки Нины.

— Фирменный Голицынский янтарь… — рассеянно заметила ее подруга.

Опять над столом повисла тишина. Время уже подходило к концу завтрака, солнце за окном поднималось все выше, как бы советуя не терять этот день. В конце концов, к шести вечера уже надо вернуться, а в Москве было что и главное с кем посмотреть. Засунув свой талисман в карман, где ему всегда было место, я подхватил поднос. Тут же засобирались и остальные. Вскоре за нашим столом осталось только кольцо, одиноко сверкая фирменным Голицынским янтарем.

— Насчет Москвы все в силе? — спросил я у Нины, поймав ее чуть в сторонке от остальных.

— Конечно, — ответила она. — Я же обещала показать тебе город. С чего хочешь начать?

— С Красной площади…

— А есть такая магия, — спросил я, — чтобы оживлять мертвых?

Мой взгляд с любопытством прошелся по мавзолею, у входа в который стояла нарядная очередь, словно все пришли к другу на праздник. Интересно, как бы они отреагировали, если бы этот друг вдруг вышел им навстречу?

— Не в том виде, в котором бы людям хотелось, — ответила Нина. — Но, с другой стороны, оно и к лучшему. Тут и живым-то тесно, — синие глаза с еле уловимой иронией показали на Кремль. — Да и к тому же обычно живые предпочитают других живых видеть мертвыми, а не наоборот…