Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 83

— А потом? Ты лег спать?

— Нет… Мне было интересно. Я виноват… Я подкрался и смотрел через дырку в портьере. И видел, как Учитель наклонился над Зеркалом, как схватился за горло, захрипел… Чаша упала и разбилась. Серебряная чаша! Учитель лежал на полу… Я пытался помочь ему. Но у него, наверное, разорвалось сердце.

Стало тихо. Невыносимо тихо, я боялся шелохнуться на своем табурете.

— Он умер… От страха? – шепотом спросил Ларт.

Мальчишка покачал головой:

— Он ничего не боялся… Я же говорю, у него сердце разорвалось.

Ларт помолчал, потом спросил осторожно:

— Ты помнишь, как он выглядел? Тот человек, в Зеркале? Ты бы его узнал?

— Нет, – вздохнул мальчишка.

— Он был один?

— То один, а то с кем-то… С разными людьми.

— А ОНО? На что это было похоже?

— Глаза… ОНО смотрело.

Я не выдержал и громко, со свистом, вздохнул. Оба быстро на меня взглянули. Потом Ларт тяжело поднялся и спросил Луаяна:

— Кстати, почему ты невзлюбил моего слугу?

— Он врун… – протянул мальчишка. – Зачем он болтал, что он маг?

— А ты сразу понял, что это не так?

Мальчишка пожал плечами:

— За версту.

Всю ночь они вполголоса разговаривали, сблизив головы над письменным столом. Поднимая иногда тяжелые веки, я видел, как Ларт водит пальцем по желтым от времени свиткам, разглаживает их ладонями, что-то объясняет серьезно, как мальчишка доверчиво касается его плеча, задавая непонятные мне вопросы. Они беседовали, как равные, и я с горечью сознавал, что мне никогда не вызвать у Ларта такого неподдельного интереса, какой освещает сейчас изнутри его обычно холодные глаза. Два мага говорили на общем языке, а один охламон слушал и не понимал ни слова.

Потом ненадолго стало тихо, и мальчишка спросил шепотом:

— А правда, что вы когда-то остановили чуму?

Я тут же вынырнул из дремоты.

— Мне Учитель рассказывал, – пробормотал мальчик, будто смутившись.

Ларт не ответил – во всяком случае, вслух не ответил.

Я снова закрыл глаза. Чума. Я был еще совсем малышом, окна занавешивались рогожей, нас, детей, не выпускали на улицу, и дни слились в один долгий бред… А потом чума исчезла внезапно и необъяснимо, и в нашей семье умерли только дядька с женой, разом осиротив моего двоюродного брата, любителя рыбы…

— Слушай, Марран, – начал было Ларт, и все мои воспоминания мгновенно оборвались.

— А? – удивился мальчик.

Зависла пауза. У меня не осталось сна ни в одном глазу.

— То есть Луаян, – проговорил Ларт глухо. – Я хотел сказать – Луаян.

Стало тихо – и очень надолго. Далеко, в поселке, переругивались собаки.

Потом я наконец в очередной раз провалился в тяжелый сон и, очнувшись, застал уже совсем другой разговор:

— …У нее часто зубы болят, я ей зубную боль заговариваю, а она меня подкармливает… – неторопливо рассказывал мальчишка. – Они все хорошо ко мне относятся, только вот не принимают всерьез… Это и понятно. Я совсем сопливый был, когда сюда попал… – Он добавил что-то совсем тихо, я не разобрал.

— А дальше? – сумрачно спросил Ларт. – Что ты будешь делать дальше?

— Подожду, пока они привыкнут, что я теперь тут хозяин… Подучусь, соберусь с силами, выйду на площадь и вызову гром.

— Хочешь, чтобы тебя боялись?

— Нет… Просто пусть они знают, что я уже не ребенок. – В голосе мальчишки скользнуло упрямство.

— А, – усмехнулся Ларт, – хочешь быть сильнее?