Посол - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 83

Серов устало потер глаза.

— Немного контекста не помешает, – прокомментировал он, глядя на собеседника красными глазами.

— Знаешь, что это за наемники?

— М? – выдавая отсутствие желания играть в угадайку, подал голос тот.

— «Бульдоги».

— О, настоящие профессионалы, – оценивающе присвистнул Серов.

— Вот именно, – кивнул Лютый. – И я все думал: как у таких элитных наемников вдруг дала осечку блокировка магии?

Серов пощелкал в ноутбуке Лютого и прокрутил запись с начала, но уже в спокойном режиме, чтоб попытаться понять, чего же от него хочет Игорь.

А спустя несколько прогонов Лютый наконец увидел, как понимание отразилось на лице товарища.

— Понял, да? – спросил силовик, глядя на собеседника с улыбкой.

— Да… – обалдело повторил Серов. – В жизни ничего подобного не видел!

— Что будем делать? – нахмурился Лютый.

— Ничего, – ответил его товарищ, равнодушно пожав плечами.

— То есть «ничего»? – не понял силовик.

— Совсем ничего, – повторил Серов. – Считай, у нас тут перспективный специалист, которого обязательно попытаются переманить к себе конкуренты.

— Это-то понятно, – отмахнулся Лютый, – но парень и сам не знает. Он, наверное, даже внимания не обратил и не заметил!

— И это прекрасно, – хищно улыбнулся особист. – Чем больше тянется времени, тем сильнее он погрязает в наших процессах и тем сложнее будет конкурентам поманить его какой-нибудь воображаемой морковкой.

Товарищи еще раз посмотрели на запись с места событий, где один юный «перспективный специалист» игнорирует все законы магии и применяет техники в двойном кольце блокираторов.

Глава 19

Императорский Московский Университет

Василиса Корсакова

Прощаясь утром с Александром Мирным, Василиса держала лицо. Держала она его и по пути до общежития, и всю дорогу до Лубянки, и все время, пока люди в форме записывали ее показания.

Спокойным, ровным тоном Корсакова рассказывала подробности про аварию, гибель таксиста, короткий и не слишком успешный свой бой. Что видела, кто о чем говорил, кто куда смотрел, кто что держал. Слова, интонации, жесты. Следователи допытывались до каждой мелочи, заставляя раз за разом прокручивать в памяти одно и то же.

И она отвечала, повторяла, перечитывала записанное с ее слов.

Держала лицо.

Держала лицо, входя в здание общежития, поднимаясь на лифте на свой этаж, кивая соседкам, отсыпавшим гору шуток на тему проведенной неизвестно где, но известно с кем ночи.

Держала лицо, сдирая с себя плохо слушающимися пальцами одежду, которую планировала выбросить, а лучше сжечь.

Держала лицо, запираясь в ванной.

Выкручивая воду в душе до упора и вставая под струи горячей, почти что кипящей воды.

И лишь спустя четверть часа, когда жар и пар с трудом прогнали накопившийся внутри холод и страх, Василису прорвало.

Она рыдала, рыдала и не могла остановиться. По щекам лилась вода, горячая, соленая, и девушке казалось, что с этой водой в сток уходит вся ее прошлая жизнь.

Тихая, спокойная, беззаботная.

А сейчас она оказалась на пороге не только больших перспектив, но и больших опасностей.

По правде говоря, Василиса не была готова к такому стремительному развитию событий. Еще летом Корсакова была просто девочкой из хорошей семьи, пишущей по вечерам забавную программку и мечтающей встретить какого-нибудь хорошего человека. Заботливого, сильного, верного.