Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! - Анна Кривенко Страница 84

Одежду пришлось сушить — расстелила её на стуле, уставив поближе к небольшому камину, куда хозяйка, хмурая дородная женщина, без слов бросила охапку дров. Удивительно, но, когда я попросила её разрешить воспользоваться кухней — она не только не отказала, но и даже поторопила: мол, иди, не мешкай, дитя не должно голодать. Увидела, наверное, что я с младенцем.

На старой плите я сварила кашу из молока, что мне отпустили в кувшине. Сделала впрок — ведь кто знает, где и когда я смогу накормить Серёжу в следующий раз. Пока кипело, облокотилась на стену, вслушиваясь в шорохи старого дома. Он весь скрипел и стонал под порывами ветра, как корабль на волне. А я чувствовала себя выброшенной за борт. Только и держалась за свою крошку, словно за спасательный круг.

Утром, когда первые лучи осветили убогое убранство комнаты, я поднялась, прижав ребёнка к груди. Он сладко посапывал, пах молоком и теплом, и всё ещё казался мне чудом, согревающем душу.

Вышли мы с ним в город, когда улицы уже начали заполняться прохожими. Я старалась не смотреть по сторонам, не ловить чужих взглядов. Шла, словно ведомая чем-то, хотя в голове не было чёткого плана. Просто шаг за шагом. Внутри — только горячее желание найти Дмитрия.

Хорошо, что у меня остались сбережения с прежнего, до-поместного времени. Я спрятала их в подкладке старого плаща, и, к счастью, никто не догадался обыскать меня в ту ночь. Эти монеты могли помочь продержаться не меньше недели.

Когда я вышла на центральную улицу, сердце забилось чаще. Сколько раз я ходила здесь — будто в другой жизни. И вдруг… позади послышался знакомый женский голос:

— Ну что, слышала что-нибудь о нём? — голос был высокий, с усталой досадой. — Не загнулся ли твой блудный женишок?

— Не напоминай! — отрезала вторая. — Дмитрий меня оскорбил. Жестоко! Даже вспоминать не хочу.

Я слегка обернулась — и застыла.

Две разодетые аристократки шагали по брусчатке, высоко задрав подбородки. Одна из них была Юлией, бывшей невестой моего Дмитрия!

Я опустила голову, отвернулась, опустила капюшон пониже и ускорила шаг. Сердце колотилось, словно хотело вырваться из груди. Лишь бы не узнала.

Но на меня всё-таки обратили внимание.

— С чего вдруг вшивые крестьянки в центре столицы слоняются? — процедила Юлия с отвращением. — Надо бы пожаловаться офицеру, чтобы всякую шваль изгоняли из приличных мест!

Я остановилась на долю секунды, кровь хлынула к щекам. Это она обо мне? Хотелось развернуться, подойти, сказать всё, что накипело… Но я не могла. Ради сына. Ради цели. Ради будущего. Поэтому я только ускорила шаг.

Но тут их разговор сменился, и я услышала то, что было для меня жизненно важно.

— А куда Дмитрий вообще теперь подевался? — спросила вновь настырная подруга.

— Слоняется непонятно, где… — бросила Юлия презрительно. — Говорили, что его вроде как видели на улице Корвинской, в доме то ли у кузена, то ли у какого-то старого знакомого. Ну да и пусть живёт, где хочет. Мне теперь всё равно.

— Корвинская? Это рядом с университетом?

— Да. Там дома с зелёными ставнями, если помнишь. Он вроде как помогает кому-то с переводами, не знаю точно. Больше меня этот предатель не интересует.

Они удалились, всё ещё недовольно стуча каблучками. А я остановилась, будто вросла в мостовую.