Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Рыльский Страница 84

— И откуда он взялся на нашу голову? – проворчал Березин. – Ладно, уже ничего не поделаешь, работаем, с чем есть! Ложись на асфальт.

Ну вот, теперь и мы перешли на «ты», – подумал Кирилл, выполняя требование. Его внезапно бросило в жар, тело покрылось испариной, хотя желудок по-прежнему напоминал морозилку.

— Как самочувствие?

— Изнутри холодно, – сказал писатель, стуча зубами, – снаружи печёт.

— Так и бывает, это нормальная реакция.

Начался озноб, как при самой жестокой лихорадке, во рту пересохло.

— Как-то он быстро… – неуверенно произнесла Марина.

— У всех бывает по-разному.

Прошло несколько минут, в течение которых целитель то и дело щупал Матюшину пульс и поглядывал на часы. По его просьбе Зоя вынула из котомки какие-то бутылочки и расставила их неподалёку. «На случай, если мы начнём его терять», – сказал Березин, возможно, чтобы донести до Кирилла очевидную мысль – не следует лезть поперёк батьки в пекло. «Папа, ну чего ты!» – Марина укоризненно посмотрела на главу «Алтай-Дара», достала платок и вытерла Кириллу лицо.

Неприятные ощущения усиливались, язык, казалось, превратился в пыльную наждачную бумажку, кожа горела. Глаза стали болезненными, остро реагируя на дневной свет, и вскоре начали слезиться. А ещё захотелось в туалет. Кирилл осознал, что вот-вот описается, и в этот момент Владимир протянул ему руку:

— Ладно, хватит валяться, вставай уже.

Писатель, вовсе не уверенный, что сможет подняться, схватился за крепкое запястье Березина, и тот резко дёрнул, поднимая добровольца на ноги. Все мучительные симптомы разом исчезли.

— У него получилось! – воскликнула Марина.

Кирилл посмотрел вниз и увидел самого себя. Точнее, собственное тело, застывшее посреди дороги, как жертва автомобильной аварии. Невольно вспомнился старый фильм «Привидение», где герой застрял между жизнью и смертью. Вот только вместо Вупи Голдберг в роли медиума ему достался сердитый русский знахарь.

— Что мне надо сделать? – спросил писатель, отрываясь от созерцания собственной бренной оболочки.

— Понятия не имею, – сварливым тоном произнёс Березин. – Ты же у нас герой, рвущийся на передовую. Пойди и сделай что-нибудь!

— Чтобы вывести человека из строя, надо замкнуть его энергетический контур, – сообщила Марина, глядя мимо Кирилла. Похоже, для неё он стал невидимкой. – Хотя никто из нас никогда не сталкивался с цифровыми людьми. Их контур может отличаться от привычного нам.

— Или вообще отсутствовать, – добавил Владимир.

Они говорили так, словно Кир Матов по долгу службы только и делал, что замыкал энергетические контуры. Так и не дождавшись внятных инструкций, он двинулся к сидящей неподалёку парочке. Враги не видели и не слышали лазутчика, покинувшего «карманную реальность». Он же чувствовал под подошвами мелкие камешки, а на лице – тёплые солнечные лучи. Странно, с учётом, что его тело, вместе с нервными окончаниями и рецепторами, лежало в метре от полустёршейся дорожной разметки…

Кирилл остановился в паре метров от киллеров. Их фигуры слегка расплывались, казались нечёткими. Так силуэты печных труб и телевизионных антенн размываются потоками восходящего воздуха над раскалённой крышей. Горячий асфальт мог вызывать похожий эффект, но место, где устроились двое Homo Digital, находилось в тени. Писатель зажмурился, греша на собственное зрение, а когда открыл глаза, увидел два полупрозрачных силуэта, наполненных миллионами чёрных точек.