За солнцем - А. Кластер Страница 84

Воля его была неизбежна, весь Дом – его воля и сила.

Нет. Анкарат стиснул зубы.

Нет, моя воля здесь не исчезнет. Я останусь собой. Я помню Скалу Правосудия. Он просто человек.

Сказать бы об этом Амии!

Теперь она дрожала всем телом, едва сдерживала слёзы.

— Помни, – добавил Правитель, – Дом поймёт твою ложь.

— Нет, – всхлипнула Амия, – я не знаю его. Никогда не видела. Ничего не знаю о его преступлении.

Лазутчик смотрел на неё пристально, жадно.

Анкарат не знал, действительно ли Дом понимает ложь, но сам её видел.

— Что же, – голос Правителя смягчился, – хорошо, если не знаешь. Ты дочь важного для нас города, прекрасного города. Если хочешь, можешь пощадить этого человека. Раз вы не знакомы, в этом не будет ничего страшного.

Тишина натянулась как тёмное полотно, нависла над залом.

Лазутчик выдохнул что-то неслышно. Амия распрямилась, тёплый янтарь её глаз застыл, слова зазвенели медью, взрезали тишину:

— Нет. Он совершил преступление против Города Старшего Дома.

Правитель приподнял бровь. Почти улыбнулся.

Повернулся к лазутчику:

— Видишь? Нет причин её защищать. Ты ей не нужен. Можешь спасти себя, если скажешь правду. Ты знаешь эту девушку? Знаешь кого-то из Сада-на-Взморье?

Амия больше не дрожала. Замерла, прямая и непреклонная. Анкарат видел: за ней лежит её Сад, чарующие цветы, резные и живые птицы, люди с медленным говором, плавными жестами. И сердце силы, способное исцелить человека и землю, развеять печать отчуждения.

Анкарат не мог отвести глаз.

Посмотри на меня.

И снова – она услышала.

И пока они друг на друга смотрели, ничего плохого с ней не могло случиться. Его солнце, его удача, судьба, которую обещала мама, – бились, сияли вокруг.

Лазутчик хрипло расхохотался. Дребезг смеха вспорол воздух и оборвался, когда воин Отряда дёрнул за цепь.

— На этом сборище не впервые вижу твоего пацана и его дружков. А её не знаю.

Анкарат смотрел лишь на Амию, потому сперва не различил слов лазутчика. Догадался только по шуму, дымом потянувшемуся над толпой.

Шуму, который Правитель рассёк взмахом меча.

Взмах мгновенный, но долгий – вспорол весь воздух Дома, весь воздух Города, и сквозь рану хлынул огонь, шквал огня прокатился по залу и поглотил лазутчика, набросился как животное, послушное воле хозяина. Анкарат не представлял, что огонь может быть таким. Что казнь может быть такой страшной. Запах жжёных волос и плоти, пузырящаяся кожа, ногти, скребущие камень – тоже раскалённый. Окаменевший огонь стал огнём настоящим, солнце обратилось в смерть.

И страшней всего оказалось молчание – всех вокруг, и погибающего человека, и собственное молчание. Да, это враг, заслужил, но всё-таки… всё-таки…

Анкарат шагнул ближе, позвал огонь, и огонь откликнулся, вспыхнул ярче. Лицо лазутчика, совсем почерневшее, со сгоревшими губами, волдырями вместо лица, повернулось к нему.

Молодец.

Не подчиняйся.

Жарче, злее ударило сердце – и огонь запел в крови, снова метнулся выше – Анкарат перехватил нить власти над ним.

И всё кончилось.

Пытка оборвалась.

Тело убрали бесшумно и быстро, остался только дух дыма и смерти.

Правитель заговорил снова:

— Теперь ты, – его голос был дым и смерть, – объяснись.

Теперь ты – говори. Или: теперь ты умрёшь, если не найдёшь правильных слов.

Но Правитель был лишь человек. Анкарат его не боялся. Воля Анкарата – не слабей его воли. Сегодня в квартале он доказал это. И только что доказал.