Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу - Светлана Казакова Страница 85

Первый родился через час.

Он появился на свет с криком — таким громким, что стены задрожали, а Эдмунд, который материализовался в углу, чтобы «понаблюдать за процессом», стал ещё более прозрачным от испуга.

— Тихий мальчик, — сказала повитуха, заворачивая его в пелёнку. — Спокойный. Хороший.

— Это он тихий? — переспросил Ларитье, у которого, кажется, заложило уши. — А что тогда громкий?

— Увидите, — загадочно ответила повитуха.

Я увидела через полчаса, когда родилась девочка.

Она не кричала. Она орала. Так, что призраки повылезали из всех щелей. Аделаида появилась из стены с выражением «я всё слышала, и мне это не нравится». Фьелла выглянула из-за двери с кухонным полотенцем в руках. Даже Патрик, который обычно не покидал сад, пришёл посмотреть, что случилось.

— Что происходит? — спросил Эдмунд, появляясь в дверях.

— Родилась, — ответил ему рил, который держал сына и трясся так, будто на улице было минус двадцать.

— Это она так кричит?

— Она.

— Сильная, — одобрительно кивнул призрак. — Хорошая хозяйка будет. Голос поставлен.

— Ей пять минут, — напомнил Элис.

— Уже видно, — ответил Эдмунд. — Настоящая Арсеньева.

— Она Ларитье, — поправила я, пытаясь перекричать дочь.

— Это неважно, — отмахнулся призрак. — Главное — характер. А характер у неё — огонь.

— Буквально, — добавила Аня, которая рассматривала девочку с профессиональным интересом. — Мам, она светится.

— Что? — я попыталась приподняться, но живот был ещё слишком большим, чтобы я могла нормально двигаться.

— Светится, — повторила Аня. — Слабым золотым светом. Как брат, когда он злится.

— Я не злюсь, — сказал Элиас. — Я волнуюсь.

— Это одно и то же, — ответила Аня.

Я наконец разглядела дочь. Она действительно светилась. Её кожа была покрыта едва заметным золотистым сиянием — как будто внутри неё горел маленький огонёк. Как у Ларитье. Как у всех рилов.

— Она рил, — сказала я.

— Она ребёнок, — поправил муж. — Но да, рил.

— Двое рилов, — заметила Аня. — Оркон тоже светится. Посмотри.

Мы посмотрели на сына. Он лежал на руках у Ларитье и тоже светился — только его свет был более тёплым, золотисто-медовым.

— У них разное свечение, — сказала Аня. — Это важно.

— Почему? — спросила я.

— Потому что у разных рилов разные способности. У брата — сила, скорость, клыки. А у этих… — она задумалась. — Нужно будет посмотреть.

— Посмотрим потом, — сказал Элиас. — Сначала нужно, чтобы они поели и уснули.

— И перестали кричать, — добавила я.

— И перестали светиться, — добавила Аня.

— Свечение — это нормально, — успокоила нас повитуха. — У детей рилов оно есть в первый месяц. Потом проходит.

— А клыки? — спросил Ларитье.

— Клыки появятся позже. К году. Или к двум.

— Вы уверены?

— Не волнуйтесь. Ваши дети — обычные младенцы. Ну, почти.

— Что значит «почти»? — спросила я.

— Почти обычные, — повторила повитуха и улыбнулась. — Я бы сказала — особенные. Как все дети в этом доме.

— В этом доме все особенные, — вздохнул Элиас. — Даже призраки.

— Особенно призраки, — поправила Аня.

Мы замолчали. В комнате наконец воцарилась тишина — близнецы уснули. Оркон прижимался к груди Ларитье, Лира — ко мне. Они пахли молоком и чем-то ещё — чем-то новым, неизведанным.

— Они красивые, — сказал Ларитье.

— Очень, — согласилась я.

— И маленькие.