Виноваты стулья - Марианна Красовская Страница 85

На работу женщин брали неохотно. Молодые и сильные еще могли устроиться на ткацкую фабрику или, если очень повезет, горничной в приличную семью, а вот те, кто чем-то болен, кто уже стар и немощен, уповал только на людскую милость. К счастью, голодная смерть в Москве не грозила никому: при большинстве храмов были организованы бесплатные столовые. Там, не спрашивая ни о чем, наливали суп и давали корку хлеба. Там же можно было найти и теплые вещи.

— Найда, для прихода отца Николая есть что? — окликнула я портниху.

Женщина оторвалась от очередной груды шмотья и кивнула:

— Да, я отложила. Есть пальто, кофты, платки. Плащ неплохой. Несколько детских шубок.

— Александр Кузьмич сейчас заберет посуду, я бы ему в машину и тюк с одеждой закинула. Все равно мимо храма святой Марфы едет, сразу и передаст.

— Поняла, Анна Васильевна. Я тогда мешок покрепче завяжу да у дверей поставлю. Смотреть будете?

— Нет, я тебе доверяю.

Найда спокойно кивнула. Мы с ней сначала друг от друга шарахались, а потом ничего, привыкли. Хорошая женщина, работящая. Тоже две дочки у нее, только одна уж замужем, а вторая — ровесница Кристины. И тоже швея, наравне с матерью в мастерской работает. По молодости лет до серьезных заказов ее не допускают, но одеяла шить девочка уже умеет.

Найда на хорошем счету у Ираиды Михайловны, так что и у меня нет повода в ней сомневаться.

Александр Жуков, к моему удивлению, добровольно вызвался нам в помощь. Сначала просто сидел возле дверей на стуле, ибо я опасалась, что приходящие работницы могут буянить или не слушаться. Потом помогал ворочать тяжелые ящики. А дальше на одном из автомобилей Тимофея Ивановича стол возить посуду и тюки с одеждой: что в швейную мастерскую, что в церковный приход к благодушному отцу Николаю, а что-то и прямиком в дом Колпацких.

Хороший оказался мужчина, отзывчивый, даром что офицер. В первый же день поглядел, как мы мучаемся с керосиновыми лампами да отодрал доски с нескольких окон. Стало холоднее, но значительно светлей. И шутил весело, задорно, всех нас веселя.

— Анна Васильевна, как вы тут? Не замерзли? Я привез всем горячего сбитня и булок!

Заулыбалась суровая Найда, подняла голову от списков Кристина, подскочил радостно Иван. Три тихих женщины, копошившиеся в темном углу, распрямилась, расправили плечи.

— Сашенька, вы — наш светлый ангел! — объявила я. — Дамы и господа, у нас перерыв!

Я уже знала, что Александру двадцать восемь лет, что он — отставной офицер, отслуживший на Кавказе десять лет и теперь размышлявший, чем заниматься дальше. Пока живет у двоюродной тетки, но в будущем желал бы жениться и обзавестись собственным домом и гражданской профессией.

— Страх как мне надоели эти ужасные горцы, — делился он со мной. — Дикие люди, дикие обычаи! Вы представляете, у них женщинам запрещено за ворота выходить! У женщин даже одежды теплой нет, потому что им без надобности! За водой можно и без пальто выбежать, а потом сразу в дом… Летом они в огороде спину гнут, зимой шерсть прядут да ковры ткут…

— Да полно, какая на Кавказе зима? — посмеивалась я. — Там снег только в горах. Летом — жара, а октябрь — как наш август.

— Это верно. Но и холода бывают.

— И все же не шесть месяцев в году, как в Москве.

— Ну да, — смущался Александр. — И вправду, зачем горянкам шубы, если снега-то нет? Но все равно их не выпускают из дома. А еще замуж выдают очень рано, и никто девушку не спрашивает, люб ей жених или нет. Отец приказал, а она покорилась.