Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг Страница 85

Так в академии появилась вторая говорящая кошка. Пугливая, белая, с глазами цвета неба. И чёрный генерал-майор, который ради неё готов был отдать последнюю сметану.

А я сидела на кухне и думала: вот она, настоящая магия — не та, что с молниями и проклятиями, а та, что заставляет гордого кота делиться рыбой с незнакомкой.

Но Уголёк, услышав мои мысли, обернулся и сказал:

— И рыбой. И сметаной. Завоёвывать буду.

— Кошку сметаной? — уточнил Альтаир.

— А чем ещё? — фыркнул кот.

Карамелька тихо засмеялась — первый раз за вечер. И Уголёк, услышав её смех, забыл про сметану, про гордость, про всё на свете. Он просто смотрел на неё и мурлыкал.

А я поняла: у этой истории будет продолжение. Кошачье. Пушистое. С ядерными чихами и белыми лапками. А может быть черными. Ну или черно-белыми.

Глава 36. Вечеринка на помойке

Глава 36. Вечеринка на помойке

— Мальчишник будет на помойке. Я решил.

Уголёк заявил это с таким видом, будто сообщал о подписании мирного договора. Сидел на столе, хвост трубой, усы топорщатся. Карамелька рядом прижалась к его боку — она всё ещё пугливая, но уже не вздрагивает от каждого шороха.

— На помойке? — переспросила я, откладывая вязание (Альтаир научил меня, кошмар). — Ты серьёзно?

— Серьёзнее не бывает. — Уголёк обернулся к Карамельке. — Дорогая, ты не возражаешь?

— Если ты хочешь… — прошептала белая кошка.

— Хочу. И не просто мальчишник, а торжественный выезд. С мусорными гонками, соревнованием по поеданию просроченной сметаны и конкурсом на самый страшный костюм из отходов.

— Это называется корпоратив, — заметил Альтаир, который вошёл с учебными планами под мышкой. — А не мальчишник.

— Я декан, ты декан, но в вопросах кошачьих традиций я главный. Мальчишник на помойке — это святое.

Я посмотрела на него. В его глазах горел тот самый огонь, который я видела перед битвой с Кассандрой. Только теперь он горел ради сметаны и веселья.

— Хорошо, — сказала я. — Устроим тебе помоечную вечеринку. Но предупреждаю: драконы не умеют веселиться в мусоре.

— Научатся.

Альтаир тяжело вздохнул, но спорить не стал. Последние две недели он вообще перестал спорить с котом. Говорил, что «после спасения жизни даже налоги платить приятно».

Вечером я обошла столовую, собрала все отходы — картофельные очистки, хлебные корки, рыбьи головы из вчерашнего ужина. Добавила пустые банки из-под сметаны, битые тарелки, старые газеты. Уголёк лично отобрал три золотых фантика от конфет — для престижа.

— Ты уверена, что драконы оценят? — спросила Карамелька, глядя на гору мусора.

— Драконы оценят всё, где можно выпендриться, — ответила я. — А тут ещё и повод надеть странные костюмы.

И я не ошиблась.

Первым пришёл Кайан — да, тот самый, который потерял драконью искру и ушёл в поместье. Но на свадьбу обещал вернуться, а на мальчишник приехал раньше. Он был в костюме из ржавых консервных банок, которые звенели при каждом шаге.

— Ты превратился в ходячую посудную лавку, — заметила я.

— Это дизайнерский мусор, — ответил он с прежней усмешкой. — Я его сам склепал.

За ним потянулись остальные. Студенты-драконы в обёртках от дешёвых сладостей, преподаватели в картонных коробках с прорезями для глаз, Альтаир — в плаще из старых мешков для мусора, перетянутом бечёвкой.

— Ты выглядишь как пугало, — сказала я.