Цветы для ведьмы - Фиона Моран Страница 85

Ян отвернулся и уставился в спину Таиши. Он вспомнил избу Герды. Вспомнил тяжесть сухих поленьев, что приносил ей для печи.

Они подошли ближе к центру Яридина.

Здесь дома стояли ровно, брёвна в срубах были толстыми. Но окна каждой избы оказались наглухо заколочены досками крест-накрест. На ручках калиток и воротах висели жёсткие метёлки сухой полыни, черепа коз и собак с пустыми глазницами, тряпичные куклы, перевязанные красными нитками. Земля и снег перед каждым порогом были густо посыпаны крупной солью и чёрной печной золой.

— Не смотри, — Марек ткнул Яна кулаком между лопаток, когда тот замедлил шаг у высокого забора дома Верхнего Яридина. — Иди.

По улице изредка проходили люди. Увидев троицу, они резко уходили в сторону, вжимаясь спинами в стены или прыгая в глубокие сугробы. Никто не открывал рта. Глаза прохожих смотрели только под ноги. Они прижимали к груди тряпичные узелки и корзинки.

Корчма стояла на краю деревни, у начала дороги, ведущей к реке. Здание сильно накренилось на правый бок, над входом висела широкая доска с вырезанной ласточкой, сорванная, как приметил Ян, с колодца. Доска держалась на одном левом гвозде и громко стучала о стену от порывов ветра.

Таиша подошла к двери, упёрлась в неё обеими руками и навалилась всем телом. Дверь со скрежетом поддалась, прочертив борозду в намёрзшем на пороге льду.

Они зашли внутрь. Внутри царил полумрак. Тяжёлые столы и лавки оказались сдвинуты в одну беспорядочную кучу у левой стены. Центр был совершенно пуст. Единственным источником света служила тонкая, коптящая лучина, воткнутая в щель. Огонёк давал слабый жёлтый свет на пару плечей вокруг.

За стойкой стоял Ольдрик.

Раньше его широкая грудь натягивала ткань рубахи до треска швов, а щёки были круглыми и красными. Сейчас под грязной рубахой были лишь выпирающие ключицы. Кожа на шее обвисла складками, обнажив острый кадык. Щёки ввалились, образовав глубокие тени под скулами. В правой руке он держал тряпку, стирая пыль с пустой глиняной кружки.

Он поднял подбородок и посмотрел на вошедших.

— А, это вы… — голос Ольдрика скрипел, как несмазанная телега.

Марек положил руку Яну на спину и с силой толкнул его вперёд, прямо в круг жёлтого света от лучины.

— Я не один, — сказал Марек громко.

Ольдрик прищурился, всматриваясь в фигуру в старом тулупе.

— Кого это ты опять притащил? — он раздражённо дёрнул худым плечом. — Мест нет, жрать нечего, пусть идут на…

Ян поднял руки. Пальцы схватились за края воротника и резко опустили его вниз. Второй рукой он стянул шапку. Тусклый свет обнажил бледное лицо, грязные волосы и царапины на щеке.

Пальцы Ольдрика разжались. Тряпка упала на столешницу. Он стоял с открытым ртом. В абсолютной тишине Ян отчётливо услышал, как зубы Ольдрика стучат друг о друга.

— Свят-свят… — прошептал Ольдрик.

Он начал медленно пятиться, шаркая сапогами по полу, пока не ударился спиной о деревянные полки. Пустые глиняные кувшины громко звякнули.

— Марек, ты чего… Это как так вообще?

— Ольдрик, — произнёс Ян. Звук его голоса отразился от пустых стен.

Кожа Ольдрика побледнела. Он схватил тяжелый кубок, выставив его перед собой.

— Не подходи! Чур меня! Изыди! Ты не можешь быть здесь... Что это за проделки Леса? Неужто все... с ума сошёл? Точно сошел…