Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 86

Позднее все повторилось: анубисы повели нас наполнять спиртом бездонную бочку. Увидев ее, я дернулся назад.

— За стенку захотел? В следственный изолятор? – прикрикнул на меня милиционер. – Учти, там отрубают правую руку.

Стиснув зубы, я принялся за работу.

Я много раз давал себе обещание, что это в последний раз, что я больше и глотка не сделаю из чертова ковшика. Потом смотрел на бездонную бочку, и сердце мое вдруг наполнялось весельем, безудержным и бесшабашным, я чувствовал, что мне море по колено, думал: «Была не была, в последний раз!» Пил, и все повторялось опять. Лежа на железной кровати, я вспоминал здание почты с прилавком из товаров за тридцать сребреников, клинику желудочных болезней со смертельной водой, грязный котел, который драил у Луи. Даже печи лагеря смерти не казались мне такими ужасными по сравнению с бездонной бочкой пьянства, пагубной зависимости. Порочного круга, по которому я ходил, не в силах выбраться.

Однажды, когда всех набравшихся разложили по кроватям и они отключились, до меня донесся поросячий визг. Я приподнялся на локте.

— Петрович, – позвал я.

Он перевернулся на другой бок, и я вздрогнул. Мелкие глазки, пятак с двумя дырками. Вместо испитого лица у Петровича было свиное рыло. Я вскочил с кровати и стал стучать по железной решетке.

— Помогите!

Послышались торопливые шаги, и в палату вошли двое анубисов. Пока один из них отпирал замок, другой открепил фото Петровича с Доски позора и порвал. Они положили Петровича со свиным рылом на носилки и унесли. Кристалла при мне больше не было, однако я был уверен, что Петровича, превратившегося в свинью, сожгут в печи. Адской печи, которая заставляла Восьмиэтажку парить над Демонополисом. Та же участь ждала и меня.

Я сел на кровать, опустив плечи, по щекам текли слезы. Рот наполнился ядовитой слюной: я снова хотел выпить. Стараясь избавиться от наваждения, я сжал голову руками и услышал какой-то шум. Из стены вышел человек и остановился возле моей кровати. Белая горячка? Я смотрел на него во все глаза. Это был пожилой мужчина, тоже тень, заблудшая душа теневого вида, но более яркая и четкая, что ли. Более светлая. Клетчатая рубашка, штаны, висящие мешком, но при этом одежда не выглядела неряшливо. Он был весь в копоти, словно погорелец, а вот же – светлый.

— Кто вы такой? – в изумлении спросил я.

Из коридора послышались шаги. К решетке приблизился анубис.

— Кто здесь?

Он замер на месте. Анубис повел мордой с шорами на глазах, принюхался, потом вынул из кармана телефон и провел пальцем по экрану. Ничто не вызвало его подозрения, он не заметил человека.

— Как вам это удалось? – шепотом спросил я, когда шаги анубиса растворились в тишине ночного коридора.

— Зови меня Степаном, – сказал он.

— Почему милиционер вас не увидел? Как вы проходите сквозь стены? Есть какое-то средство? Это кристалл, да?

Степан улыбнулся и присел на мою кровать.

— Это чудо, посланное Богом.

— Разве Бог существует в Аду?

— Существует. Если я верю в Него. Почему ты плакал?

— Мой сосед превратился в свинью, и его унесли, чтобы сжечь в печи. Меня обокрали. Забрали вещи, которые дал мне кто-то очень важный.

— Кто же это?

— Белая птица. Я упал, и без ее пера не могу подняться.

— Никто не смеет забирать то, что дал тебе твой Ангел-Хранитель, – убежденно сказал Степан.