Студент - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 86

Так я и отконвоировал боярышню до общежития. К счастью, жили мы в одном здании, но на разных этажах, которые делились по полу жильцов, почти как купе у поездов в моем прошлом мире.

Пока боярышня, шатаясь, как полынь на ветру, искала в крошечной сумочке ключ от комнаты, я кинул взгляд на часы, висевшие на стене этажа.

Шесть утра.

В принципе, можно даже успеть принять душ и переодеться. И надеяться, что Нарышкина протрезвеет достаточно, чтобы на завтраке быть в состоянии выслушать и передать отцу мое предложение.

Глава 20

Как бы оптимистично я ни был настроен, какой бы ни был освежающе-бодрящий душ, идея полежать «пять минуточек» была фатальной. Глаза я разлепил в одиннадцатом часу и то потому, что Иван чем-то грохотал в комнате. Судя по звукам – скатился с кровати на пол.

— Ты жив? – спросил я, рассматривая потолок и проверяя рукой рюкзак, который я положил себе под голову, прежде чем прилечь полежать.

— Местами, – отозвался боярич, матерясь и, судя по звукам, двигая мебель.

Спустя четверть часа мы встретились в коридоре, чтобы дойти-таки до столовой.

— Надеюсь, там еще кормят, – мрачно заметил я, чувствуя, как желудок намекает, что молодость, это, конечно, прекрасно, но такими темпами ее надолго не хватит.

— Должны. Тут же аристократы учатся. А у нас в крови раньше обеда не вставать.

— И завтракать исключительно шампанским? – спросил я.

Новиков хохотнул.

— Ах, если бы…

Удивительное дело, но столовая действительно работала и, как оказалось, завтраки в выходные подавала до полудня, плавно переходя в обеды. И, что интересно, мы с Иваном были не самые последние. Точнее, мы вообще были не последние – можно сказать, что мы пришли вовремя.

— Утречка, – голосом умирающего поздоровался Тугарин.

— А я смотрю, ночь удалась у всех, – усмехнулся я, опуская поднос на стол.

— Кто бы говорил, – отозвался Ермаков.

— М? – приподнял я брови.

— Александр, все общежитие видело, как вы с Марией под ручку вернулись в шесть утра, – прищурилась Демидова.

— Виновен, – согласился я, беря приборы в руки, – не мог оставить ее трезветь на лавочке. А надо было?

В ответ виновница сплетен издала нечленораздельный звук, не поднимая головы с локтя на столешнице.

— Мария! – с укором произнесла Дарья.

— Ну что? – ответила Нарышкина, не поднимая головы. – У меня трагедия личного характера.

— У тебя не трагедия, а кошмарный характер. Это неприлично! – нахмурилась княжна Демидова.

— Дарья, сжалься, – пробормотала боярышня, с трудом выпрямляясь, чтобы покрасоваться отпечатком рукава на щеке и отпить кофе из стоящей рядом чашки.

— Я думал, что вас до понедельника не будет, – заметил я, разрезая пополам хрустящую французскую булку, чтобы на обе половинки положить толстый-толстый кусок буженины.

— Родственники хороши в небольших дозах, – вздохнул Лобачевский, размешивая в чашке чая сахар.

— Ага, как лекарство, – хмыкнул Юсупов.

Остальные молодые аристократы покивали, и было видно, что каждый думает о своей печали. И если их печаль лежала в плоскости проблем отцов и детей, то моя заключалась в том, как бы потратить кучу денег, чтобы заработать две кучи.

— А вот у меня вопрос личного характера, – медленно проговорил я, – к тебе, Мария.

Мария мгновенно ожила, а остальные присутствующие от вежливого любопытства аж дыхание затаили.