Мальчик, который ел призраков - Дарья Крупкина Страница 87

— И Мэтт никогда не хотел, чтобы ты перестал слушать лоа?

Во взгляде Даниэля отразилось так много недоумения и удивления, что Изабель едва сдержала усмешку. Обычное человеческое выражение шло Даниэлю куда больше отстранённого.

— Конечно, нет, – сказал Даниэль. – Это ведь то, кто я есть. Мэтт волнуется. Это как если бы Генри отказался есть призраков.

Вспомнив, что когда такое действительно произошло, Генри чуть не умер, Изабель сухо сказала:

— Для него это вопрос выживания. Мы же едим обычную пищу.

— Согласен, неудачный пример. Хорошо, а ты? Смогла бы оставить бабушкино колдовство, целительство? Переехать в город, ходить в офис на работу?

— Выйти замуж за обычного парня, который держит кафе с каджунской кухней, – улыбнулась Изабель, продолжая мысль и вспоминая разговор с Шарлоттой. – Ты прав, для меня это было бы невозможно.

— Так и я не хочу отказываться ни от лоа, ни от семейного наследия. Это то, кто я есть. Пусть временами бывает опасно. Но переходить дорогу тоже опасно, от пьяного водителя из-за угла никто не застрахован. От этого мы не перестаём ходить по улице.

Даниэль Эш нравился Изабель. Отчасти тем, что у него, как у Изабель, была жизнь, не связанная с местной магией. Как Изабель занималась делами магазина, так и Даниэль работал с отцом в бизнесе и писал книги.

Но потом их обволакивал бой ритуальных барабанов сквозь вязкую пелену времени. Они ловили на болотах змей и шептали заклинания. Изабель помогала костям срастаться, а ожившие существа из палочек танцевали после её прикосновений. Даниэль приносил жертву лоа бурбоном и рисом, позволял духам слизывать собственную кровь и приказывал им на латыни.

А ещё у них обоих были непутёвые младшие братцы. Изабель напомнила себе, что ей необходимо узнать больше о культистах и их возможной связи с тем, что сейчас происходит с Генри.

Но она не могла не спросить:

— Ты поэтому здесь? Из-за лоа, что здесь вьются?

— Ещё, конечно, из-за того, что люблю свалки и старые вещи. Как думаешь, этот диван ещё можно спасти?

— Знаю одного мебельщика, он поможет отреставрировать обивку.

Изабель не была уверена, шутит ли Даниэль, он снова уставился на лес, его взгляд стал задумчивым и говорил он точно серьёзно:

— Я действительно здесь из-за лоа. Они привязались к этому месту, но… потерялись, когда его не стало.

— А что тут было?

Взгляд Даниэля скользнул по свалке, по остаткам бетонных блоков, что некогда были домом. Чуть в стороне валялся поломанный стул.

— Здесь стоял одинокий дом. Вроде бы давным-давно жил местный смотритель или кто-то вроде того. Он работал на плантатора. Но плантации исчезли, Новый Орлеан разросся, а дом так и стоял, переходил от поколения к поколению, от одной семьи к другой. Пока лет сорок назад здесь не поселился чернокожий колдун Джон Бенуа. Говорили, он бокор и практикует самые тёмные обряды вуду. К нему шли, если хотели наслать проклятие или убить врага, он умел создавать зомби и усыплять так, что человек не просыпался. Все эти ритуалы он творил около своего дома. Здесь.

— Охотно верю, – поёжилась Изабель.

— Что-то чувствуешь? – с интересом спросил Даниэль.

— Тревогу. Тут… неспокойно.

— Ты права. Лоа волнуются, они невольно привязаны к этому месту. Но это не вся история.

Обычно жертвы приносились рисом, бурбоном или вот курицами, которых в своё время разводила и продавала бабушка как раз для подобных целей. Но в самом тёмном и мрачном колдовстве, особенно в том, где предполагалась смерть другого человека, требовались большие жертвы. Считалось, что бокоры обходятся крупным скотом. Но были рассказы и о том, что этого может быть мало для лоа и самого мрачного колдовства.