Янтч - Майлз Нортон Страница 88

И в центре – Джулиан, поправляющий перстень на пальце.

21:19. Первая кровь.

Майкл срывает пожарный топор со стены.

Снайпер № 1 даже не успевает вскрикнуть – лезвие вонзается между лопаток, разрывая бронежилет как бумагу.

21:21. Ад начинается.

Группа у ворот разворачивается – Майкл уже среди них.

Удар локтем – хруст трахеи первого.

Топор рассекает череп второму.

Отстреленный ствол АК-47 вспарывает горло третьему.

21:23. Ответный огонь.

Пули впиваются в металлические бочки вокруг. Майкл перекатывается, чувствуя, как раскаленная мушка прожигает куртку.

21:25. Ближний бой.

Он врывается в строй из пяти бойцов. Нож в глаз первому. Зубья топора в ключицу второму. Собственный пистолет третьего – три выстрела в живот. Удар головой – ломает нос четвертому. Сломанная лучевая кость пятого – оружие в его же горло.

21:30. Огневой шторм.

Пулеметчик открывает шквальный огонь. Майкл ныряет под грузовик – раскаленные гильзы падают на спину.

21:31. Импровизация.

Канистра с бензином. Зажигалка из кармана трупа. Огненный шар поглощает пулеметное гнездо.

21:35. Снайперы.

Сверху бьют точные выстрелы. Майкл швыряет окровавленный нож – попадает в горло одному, подбирает брошенный Glock – три выстрела, три трупа.

21:40. Последний рубеж.

Остаются восемь спецов в бронежилетах. Майкл срывает баллон с кислородом, выстрелом превращает его в оружие.

Металлические осколки выкашивают группу.

Джулиан стоял, прислонившись к капоту Escalade, и впервые за двадцать лет криминального правления его пальцы дрожали.

Он был красив – дьявольской, змеиной красотой. Высокий, почти как Майкл, но тоньше в кости. Лицо – бледное, выточенное, словно из мрамора, с легкими морщинами у глаз, которые выдавали его сорок пять. Волосы – черные, с проседью, уложенные назад, будто только что от парикмахера. Глаза – ледяные, серо-голубые, бездонные, как океан перед штормом. Одежда – темно-серый трехслойный костюм, перчатки из тончайшей кожи, туфли ручной работы, уже забрызганные кровью его людей. На мизинце левой руки – перстень с черным бриллиантом, который он всегда поворачивал, когда нервничал.

— Ты сделал мой вечер, мальчик.

Голос Джулиана струился, как дым от его сигары – густой, бархатный, с тем самым легким акцентом, который он так и не смыл за годы в Америке. Не смыл, потому что не хотел. Потому что он помнил.

Его пальцы скользнули к внутреннему карману – Майкл рванулся вперед, но Джулиан лишь усмехнулся и достал сигару.

— Кубинская.

Он протянул ее, будто предлагал старый дружеский жест.

— Хочешь?

Запах дорогого табака смешался с медной вонью крови. Где-то капало. Где-то догорал огонь.

Майкл не ответил.

Джулиан вздохнул, будто разочарованный учитель, провел пламенем зажигалки по кончику сигары. Огонь на мгновение осветил его лицо – глубокие морщины, холодные глаза. Он затянулся, выпустил дым.

Трупы. Дым. Тишина.

Майкл шагал через развороченные ящики, через лужи крови, через осколки стекла. Его руки дрожали – не от усталости. От ярости, которая теперь казалась… пустой.

— Она любила кафе на углу.

Его голос был хриплым, будто ржавый гвоздь царапал горло изнутри.

— Там были крошечные столики. И кофе всегда был пережаренный. Она смеялась над этим.

Джулиан медленно повернул голову. Его сигара тлела, как единственный источник тепла в этом ледяном аду.