На порубежье - Андрей Булычев Страница 88

— Тебе видней, Шумилович, ты у нас воробей стреляный, — Захар пожал плечами. — Тогда мы и вылазку делать не будем, чтобы этих от вас отвлечь, а то Малюта говорит, с речной стороны нужно шумануть, чтобы вы с западной выбрались.

— Вот мы именно там, где он сказал, и выберемся, — усмехнулся Назар. — Только без шума. Лютень, когда со своими тут весной отдыхал, всё вокруг облазил. Хорошее, говорит, место на западном склоне есть.

— Да, есть там, знаю, — подтвердил комендант. — Большой пятак у обрыва кустами прикрыт и валуны вокруг разбросаны. Хотели было всё сгладить, срыть, да вот для такого оставили. Ну коли уж сами решили, как выбираться будете, тогда — с богом. Помощь какая нужна будет — скажите.

Уже далеко за полночь во вражеском лагере стих шум, перекрикивались только караульные, да мелькали тени тех, кто подкидывал дрова в костры.

— Пора, — прошептал Назар. — Вроде угомонились.

Со стены спустилось три пеньковых каната, и по ним вниз скользнули чёрные тени. Два каната тут же подняли, и за третий взялся замыкающий их отряда, пластун Сбыня.

— Тихо, — прошептал он, оглядывая стоящих рядом ратников. — Мы ребят проводим и вернёмся. Гляди у меня, Слега, верёвку в руке держи не выпуская, — погрозил он кулаком долговязому воину. — Шуметь, звать вас не будем. Три раза дёрнули — значит, мы. Всё понятно?

— Понятно, — прошептала стоящая у навязанных на зубцы канатов пятёрка.

— Ну всё, ждите, — пластун выдохнул и, ухватившись за канат, перекинул вниз тело.

— Как не боязно вот так в темень нырять, — прошептал Слега. — Я бы забоялся.

— Потому и в крепостной рати третий год, — хмыкнул стоящий рядом товарищ. — А это не хухры-мухры, а самые что ни на есть пластуны.

— Цыц! — буркнул, выныривая из темноты, десятник. — Рты закрыли, тихо стоим.

* * *

Дюжина воинов в лохматках, бесшумно ступая по поросшему кустами каменистому склону, кралась в полной темноте. Из-за валуна вынырнула размытая тень, и они разом присели.

— Свои, — донёсся еле различимый шёпот, и они опустили готовые ударить в упор самострелы. — Вниз и левее через пару десятков шагов деревце кривое, под ним трое залегли, — доложил сопровождающий разведчиков Лютня Устим. — Ведут себя тихо, похоже, из опытных, но мы всё одно их приметили. Дальше у самого подножия костёр, и там целый десяток, — он показал рукой на мигающий внизу огонёк. — Ну а потом уж сам лагерь начинается, его правее по ручью лучше обходить.

— Понятно, — кивнул Назар. — Обратно пойдёте?

— Нет, — покачав головой, ответил Лютень. — Убедимся, что вы до ручья дошли, потом.

Кривое дерево обошли стороной, как и костёр с караульным десятком, потом проползли открытое место около лагеря и оказались у поросшего лесом и кустарником ручья.

— Ну всё, дальше сами, — похлопал по плечу Назара Лютень. — Часа три до рассвета, вёрст на пять успеете точно отбежать, да и мы затемно вернёмся.

Попрощавшись, отряд разделился. Дюжина пластунов, проверив заплечные мешки и оружие, направилась вдоль ручья на юг, остальные пошли по тому же пути, по которому сюда вышли. Возврашавшиеся тихо обошли лагерь и караульный десяток у подьёма, прошли его половину. Теперь перед ними было то кривое деревце, где лежал скрытный дозор.

— Устим, Дубыня, у того валуна встаньте, — еле слышно прошептал Лютень. — Обождёте немного, мы пройдём — и потом вы вслед за нами.