Глина - Дэвид Брин Страница 88

Лицо Нелл я списал с личика одной профессорши, с которой у меня был короткий роман в колледже. Сексуальная, но не настолько, чтобы отвлечь отдел. Персонифицированная эффективность без излишнего воображения. Затребовав и проверив пароли для следующего уровня, аватар просканировал мою физиономию и прозондировал ярлык у меня на лбу.

Обычно этого вполне хватало. Но не теперь.

— Несоответствие. Вы должны быть вторичным зеленым, но сейчас вы в окраске серого. Кроме того, ваше время уже истекло. В доступе к каше отказано до получения убедительного объяснения.

Я кивнул:

— Справедливо, объясняю. Коротко. Специалисты «ВП» открыли способ продлять жизнь дитто. Вот почему я говорю с тобой. Похоже, это открытие спровоцировало конфликт между виком Каолином и доктором Йосилом Махаралом. Возможно, это привело к убийству Махарала. И уничтожению Альберта Морриса.

Анимированное лицо исказилось — карикатура сомнения. Мне пришлось напомнить себе, что передо мной не та Нелл, которую я помнил, а только фантом, реплика, репродукция, упрятанная в уголок огромной инфосферы и оперирующая только заимствованной памятью.

— Ваше объяснение представляется убедительным и подтверждается другой информацией, отправленной в каше вторичным Эбеновым перед взрывом. Но есть еще одно несоответствие.

— Новое?

Нелл-фантом довольно убедительно нахмурилась — запрограммированный нюанс, на который я не обращал внимания. Обычно таким образом она реагировала на мою несообразительность.

— Убедительные доказательства того, что Альберт Моррис убит, отсутствуют.

Будь я реальным, наверняка бы запнулся или закашлялся.

— Отсутствуют? А что тебе надо? Дымящийся пистолет? Разве попадание ракеты в дом не убийство?

Мне пришлось напомнить себе, что передо мной не реальный или глиняный человек и даже не первоклассный аватар. Конечно, для фантома Нелл выглядела вполне сносно. Но, судя по всему, она пострадала от взрыва либо же попала в какую-то семантическую ловушку.

— Ракетная атака не имеет отношения к рассматриваемому несовпадению — предполагаемому убийству Альберта Морриса.

Я тупо смотрел на знакомое лицо.

— Как это…

Да, семантический узел, должно быть, серьезно поврежден. Черт. Так я могу и совсем не получить доступ.

— Как это не имеет отношения?

— Органический гражданин Альберт Моррис считается пропавшим. За минувший день никакой информации о его местонахождении…

— Ну конечно…

— Но его исчезновение было запланировано. Более того, оно не имеет прямого отношения к уничтожению его дома.

Я повернулся к «пузырю», показывающему руины на Сикамор-авеню. Вид сверху — обгоревшие черные балки и обрушившиеся кирпичные стены. Труба дымохода торчала над руинами, как указующий перст.

Кованая балюстрада, скрученная жаром… какие-то обугленные комки…

Полицейские оцепили место отпугивающей лентой — у нас немало любителей сувениров. Я заметил на развалинах несколько эбеновых специалистов со сканерами и сэмплерами. По грудам мусора бродили и еще какие-то фигуры.

Пока я разговаривал с Нелл, нанятые мной агенты спешно собирали информацию о ракетной атаке, сразу же отправляли мне все полученные сведения в виде резюме и таблиц. Я указал пальцем на рапорт, содержащий данные по использованному оружию.

Точный тип модели оставался неизвестен, но уже было ясно, что речь идет о высокоточной ракете небольшого размера и огромной мощности. Этим и объяснялась та легкость, с которой оружие доставили в Диттотаун и установили в невыясненном пока месте. Впечатлял и тот факт, что ракету запустили под прикрытием плотного облака дыма над пятью полузаброшенными зданиями. Дым стер все следы. Работу полицейских затрудняло и то, что район был плохо оснащен камерами наблюдения. Если бы копам удалось установить траекторию полета ракеты, многое могло бы проясниться.

Но кто мог иметь доступ к такому оружию? И какой смысл использовать его против жалкого частного детектива?

На первый вопрос за меня уже ответили. Пока копы пожимали плечами и бормотали что-то себе под нос, отставные специалисты и аналитики-любители выдвинули свою версию. Они тщательно процедили все данные и пришли к согласию.

Оружие было военного назначения. Причем не обычная модель, используемая в ритуальных сражениях на глазах миллионов зрителей. Естественно, каждая страна держит самое лучшее в тайниках.

Вот почему на руинах столько эбеновых специалистов. Их интересовал не столько бедняга Альберт, сколько то, чем его убили.

Имелись и другие мнения.

…Этот Моррис, по-видимому, имел какое-то отношение к диверсии против «ВП» во вторник. Вот ему и отомстили… Через пару часов? Смешно! На то, чтобы установить ракету и позаботиться о ее тщательной маскировке, нужны дни…

… Точно! Морриса подставили! Ракетой ему заткнули рот.

…Возможно. И все же во всем этом есть что-то странное. Гнилью воняет. И почему не нашли его тело?

…Какое тело? Оно испарилось…

…Да? Органические остатки?

…Обнаружены следы ДНК, идентичные профилю Морриса…

…Верно, следы! Взорвите дом, когда меня там не будет, и вы найдете клетки кожи, волосы, перхоть. Возьмите подушку со своей кровати — десятую часть ее веса составляет то, что отшелушилось от вашей головы за тысячу ночей!

…Фу, гадость!

…поэтому бессмысленно указывать на это как на доказательство смерти Морриса. Хотите убедить меня в том, что он погиб, — покажите кости, кровь, кишечные клетки.

Черт возьми! Мне самому следовало подумать об этом! Пусть я и зеленый Франки, но мозги-то у меня есть и есть память Альберта. Его профессионализм.

Что бы это могло значить?

Возможно, я пришел бы к очередному выводу уже через пару секунд, но мой взгляд упал вдруг на одиноко бродившую по пепелищу фигурку, разгребавшую палкой угли. Что-то в ее изящном спортивном сложении показалось знакомым.

В ответ на мой взгляд «пузырь» увеличил объект.

Поначалу я принял ее за дитто — в нейтрального цвета брюках, с убранными под кепочку волосами, серым от пепла лицом. Но потом, когда какой-то Эбеновый уступил ей дорогу, мне стало ясно, что она реальная.

Камера наехала еще ближе, и рядом с фигурой появился идентификационный значок:

НАСЛЕДНИЦА ЖЕРТВЫ

Вот уж не думал, что так расчувствуюсь.

— Клара, — пробормотал я, вглядываясь в ее строгое лицо с выражением печали, злости и недоумения.