Физрук: на своей волне 5 - Валерий Гуров Страница 89

— Так вот, пацан, — говорил я, — если бы я жил в том формате, в котором сейчас пытаешься жить ты, мне следовало бы тебя завалить прямо здесь, на месте.

Борзый на долю секунды дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но тут же снова замолчал, уткнув взгляд куда-то мне в грудь. Он не решался больше смотреть мне прямо в глаза.

— И это было бы абсолютно правильно по твоим же понятиям, — добавиля жёстче. — Не по моим, а по твоим же. Надеюсь, ты это своей головой понимаешь.

Пацан явно не ожидал, что разговор пойдёт в таком ключе.

Я, если честно, после той истории, когда он издевался над своим же одноклассником, надеялся, что до него хоть что-то дойдёт. Что хоть какие-то выводы в его голове все-таки сложатся. Но нет — для этого мозгов у пацана, к сожалению, не хватило. И откуда им взяться, если его «воспитанием» занимается такой персонаж, как Али. У того самого мышление на уровне подворотни и вечных понтов.

— Но вместо этого, — продолжил я, не меняя интонации, — я стараюсь сделать так, чтобы до тебя, пацан, наконец-то дошло, что я тебе никакой не враг. Ты, наверное, сидя в этой трансформаторной будке, слышал краем уха, что к нам менты приезжали?

— Слышал, — нехотя ответил Борзый, не пытаясь отпираться от очевидного.

— Вот и отлично, — кивнул я. — Так вот, я бы тебя тогда мог этим самым ментам сдать с потрохами. И чтобы ты понимал — я могу это сделать и сейчас. Потому что один из них дал мне свою визитку.

Я заметил, как у Борзого заходили желваки. Вот теперь он начал по-настоящему считывать расклад.

— Или, я мог сделать ещё хуже. Я мог не звать ментов и не поднимать шум, а щимануть тебя конкретно в подворотне и вогнать перо… Но я и этого не сделал, — ровно сказал я. — И вот тут, пацан, тебе стоит очень внимательно подумать: почему так?

Я чуть подался вперёд.

— Не потому что ты какой-то особенный. А потому что я вижу в тебе не готового ублюдка, а сырой, криво слепленный материал, который либо сейчас начнёт думать своей башкой, либо очень быстро закончится как личность, — объяснил я. — И поэтому я сейчас с тобой разговариваю, а не решаю вопрос иначе.

— Понятно, — буркнул пацан, ерзая на стуле.

— Или я бы мог прямо сейчас отчислить тебя из школы к чёртовой матери, и по чисто бюрократической части поставить на твоей никчемной жизни жирный крест. Все для тебя закончилось бы, даже толком не начавшись. А любые перспективы стали бы для тебя просто непозволительной роскошью.

Я внимательно отслеживал каждое движение на лице пацана. Борзый вздрогнул, почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы понять что мои слова до него медленно, но дошли.

— Но как видишь, — продолжил я, — я не делаю ни первого, ни второго, ни третьеговарианта. Вместо этого я сижу с тобой в этой каморке рядом со спортзалом и спокойно разговариваю. И знаешь почему я это делаю?

Борзый сильнее заёрзал на стуле, сжал пальцы, снова разжал и нервно зажевал губу.

— Почему же? — буркнул он.

— А потому, дебил ты малолетний, — устало сказал я, — что я верю — если дать тебе другие возможности, то ты всё ещё можешь начать свою никчемную жизнь с полностью чистого листа.

Я даже не стал спрашивать, какие у Борзого ко мне претензии. Это было совершенно ни к чему. Я и так прекрасно понимал, что в его криво устроенной подростковой голове я «задел его честь и достоинство». В тот момент, когда пацан решил, что я якобы унизил его перед одноклассником во время того конфликта.