Вторая жизнь барышни Софьи - Нинель Мягкова Страница 89

Пока я приводила себя в порядок и умывалась, ребенка приютили на кухне и накормили подогретым вчерашним бульоном. С холоду не лишнее, еще простудится. Беспризорники, конечно, закаленные, это вам не балованные купеческие детки, от любого сквозняка цепляющие сопли. Но зачем испытывать себя на прочность лишний раз?

— Кто-то видел, как ты сюда шел? — первым делом поинтересовалась я, когда за нами закрылись двери моего кабинета.

— Не, я дворами да переулками, — замотал головой Ярек. — Да и ни к чему за мной ходить, я же не попадался!

Его могли заметить и не ловить, а тишком проследить. Но этого я вслух говорить не стала. Ни к чему еще сильнее пугать ребенка.

Учитывая, как я успела перенервничать, больше ни о чем таком мальчишку просить не стану. Хватит. Если ему ничего не удалось выяснить, найду другой способ получить информацию.

Усевшись в кресло, я указала Яреку на стул, налила чаю, придвинула к нему блюдо с ватрушками — свежими, пахнущими ванилью и сдобой, — и приготовилась слушать.

— Сначала они пошли домой к Томашу. У него дядька кожевенник, подрабатывает сапожным делом, так что еда у них всегда на столе есть, — деловито принялся отчитываться мальчишка, шумно прихлебывая горячий взвар. Подкрепиться бедняга никогда не отказывался. — Я их немного подождал в соседнем дворе, там дед глухой, а младших никогда дома нет. И дождался. Оба вышли снова и разделились. Один пошел в порт, другой глубже в трущобы, на окраину.

— И как ты это узнал?

— Я друзей попросил помочь, — невинно хлопая глазами, заявил Ярек. — Посвистел им, они и подхватили.

— Просила же никому не говорить! — возмутилась я.

Даже самые надежные приятели сболтнут что-нибудь в компании, и все. Они же дети!

— Я и не говорил, — слегка обиделся мальчишка. — Сказал, игра такая. Кого поймают — тот продул и будет отдавать остальным всю выручку неделю.

— Суровые у вас игры, — оценила я.

— По-другому неинтересно, — пожал плечами Ярек. — Зато все сделают, чтобы их не заметили.

— И как? Не заметили?

— Неа! — гордо просиял малец. — Потом мне показали, кто куда ходил и заглядывал, с кем говорил. Когда скажете, вам тоже все покажу.

Я чуть было не сказала — прямо сейчас, но вовремя одумалась.

Любая подозрительная активность в порту или в трущобах сразу привлечет внимание местных жителей. А те вольно или невольно доложат бунтовщикам.

Зато если я приду открыто, да еще в сопровождении ватаги детей, никто ничего не заподозрит. Тем более я уже вела беседы с Белоярским о своем желании как-то помочь ребятишкам. Ничего странного, если принесу им вкусностей или теплую одежду.

— Давай дня через два, — прикинула я вслух. — Мне нужно кое-что подготовить. И ты своих друзей собери, которые помогали, и просто сирот, что особо нуждаются в поддержке. Покажете мне трущобы, заодно тихонько подскажешь, где что особенно интересное. Как раз выходной, все по домам будут.

— Не боитесь? — нахмурился Ярек. — У нас люди невоспитанные, грубые. Наорать могут или проклятие наслать. Особенно если оденетесь красиво.

— Оденусь некрасиво, — пожала я плечами. — Сама понимаю, не стоит злить обездоленных мехами и вышивкой.

— Дядю того с собой возьмите, что в типографии рядом с вами крутится, — непосредственно посоветовал мальчишка. — Он с виду не хлюпик, при нем вас обижать постесняются.