Господин, у вас хвост! - Ольга Коротаева Страница 9

Лишь очутившись дома, в привычном запахе старой шерсти и остывшей каши, Юлья смогла перевести дыхание. Сердце колотилось в самые ребра. Она забилась в свою комнату и уставилась на бутылочку. От стекла исходило ровное, живое тепло. Стоило Юлье отодвинуть флакон, как тело начинало бить крупной дрожью, а лодыжка снова вспыхивала болью.

Приведя себя в порядок и развесив мокрое платье у чугунной печки, она направилась к бабушке. Та лежала на кровати, укрытая лоскутным одеялом, и её дыхание было тяжелым, со свистом.

— Ты вернулась? Получила работу? — бабушка открыла глаза, и в полумраке комнаты было видно, как сильно она побледнела.

— Бабушка, я принесла тебе лекарство. Оно точно поможет.

Юлья уселась на край кровати, чувствуя, как скрипит старый матрас, набитый соломой.

— Этот зельевар… он другой. Он не читает книг. Каждое его зелье — уникальное.

Она откупорила бутылочку. В комнате сразу запахло летним лугом после грозы. Девушка капнула бабушке в рот три капли. Пожилая женщина тут же уснула. Её морщинистое лицо разгладилось, а на губах заиграла улыбка — впервые за десять лет боль отступила, оставив лишь покой.

Прошло семь дней. Юлья поила бабушку каждую ночь, наблюдая, как та становится крепче. На седьмой день старушка сама поднялась и прошла к столу, чтобы расставить глиняные миски для завтрака.

Глядя на счастливую бабушку, Юлья поняла: её мечта стать целителем больше не кажется несбыточной. Она перебирала в уме события той ночи — блеск чешуи под лучами света, запах горьких трав и хриплый шепот Норга. Да, он чудовище с хвостом, но зелья, которые он создает, — это истинное милосердие.

«Может, в благодарность стоит простить ему этот длинный извилистый недостаток?» — подумала Юлья, чувствуя, как в кармане всё еще греет руку пустой стеклянный флакон.

Глава 7

Когда прощаешь обиды, узнаешь правду

Жизнь потихоньку налаживалась. Бабуля уже могла подолгу ходить, и вот они с Юльей степенно прогуливались по улице, щурясь на редкие лучи зимнего солнца, пробивавшиеся сквозь тяжелые тучи. Старушка снова взялась за дело: в доме теперь постоянно слышался размеренный щелчок костяных спиц, а в воздухе летала тонкая пыль от серой чесаной шерсти. Носки и варежки получались плотными, с аккуратными узорами.

Помимо привычной постной каши на столе, укрытом чистой льняной скатертью, появился белый хлеб, желтое сливочное масло и даже кусок сочного окорока. Юлья, радуясь свободному времени, затеяла большую уборку. Она отмыла медные тазы до блеска и вымела весь сор из углов.

— Вот сколько обезболивающих зелий осталось, — она вытащила ивовую корзину и поставила у порога. Склянки тихо дзинькнули друг о друга.

У бабушки в гостях была соседка; она придирчиво рассматривала новые носки, ощупывая пальцами мягкую вязку. При виде зелий женщина вскочила, и её тяжелая шерстяная юбка задела табурет:

— Ой, это от боли, да? Раз твоей бабуле больше не нужно… Продай мне пару бутылочек!

— Продать? Но у меня нет сертификата целителя.

— И что? — соседка махнула рукой, и её медные кольца на пальцах негромко звякнули. — С сертификатом они пять медяков стоят. А ты мне за медяк отдай две, и мы в расчёте.

Через три дня корзинка опустела. Юлья сидела за столом, весело пересчитывая монеты. Медь приятно холодила ладонь и пахла металлом. Денег должно было хватить на новую шубу для бабушки, как вдруг входная дверь с противным скрипом распахнулась, впустив в теплый дом струю ледяного воздуха.