Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 9

— Я предлагаю тебе сделку, — сказал Омэн. — Ты помогаешь мне найти утечку. Я помогаю тебе остаться в живых. В конце расследования ты получаешь диплом, сохраняешь свои исследования и уходишь на все четыре стороны.

— А если я откажусь?

— Отчисление. Тюрьма. Скорее всего — казнь, — он перечислил это так же спокойно, как перечислял бы пункты меню. — Запрещённые эксперименты — это не шутка, Гелла. Совет не прощает тех, кто ставит под угрозу безопасность империи.

Гелла стояла молча, переваривая информацию.

Она смотрела на свои сапоги. На пояс с ампулами. На руки, которые чуть заметно дрожали.

Всё, что она строила пять лет — учёба, исследования, мечты о свободе — всё это сейчас висело на волоске. И этот человек, этот мрачный ведьмак с глазами хищника, держал в руках её судьбу.

Ну и влипла же я, — подумала она.

— У меня есть условия, — сказала она наконец.

Омэн приподнял бровь.

— Ты в том положении, чтобы ставить условия?

— Всегда, — Гелла расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза. — Первое: я не буду ходить строем. Не буду отдавать честь и не буду называть вас «ваше сиятельство» при каждом удобном случае.

— Принимается.

— Второе: вы не имеете права заходить в мою лабораторию без моего разрешения. Мои записи — мои. Я буду делиться с вами только тем, что сочту нужным.

— Это усложнит расследование.

— Это моё условие.

Омэн помолчал.

— Принимается, — сказал он наконец. — Но я оставляю за собой право проверять, не работаешь ли ты на врага.

— Я не работаю на врага, — отрезала Гелла. — Третье: если вы прикажете мне сделать что-то, что противоречит моей совести, я имею право отказаться.

— Определение «противоречит совести» будем уточнять на месте, — сухо сказал Омэн. — Принимается.

Гелла выдохнула.

— Тогда… я согласна.

Она протянула руку. Омэн посмотрел на её ладонь, потом на неё, потом снова на ладонь.

— Я не пожимаю руки, — сказал он. — Это слишком интимный жест для ведьмака Дома Ночи.

— Интимный? — Гелла не удержалась от усмешки. — Вы боитесь заразиться от простой студентки?

— Я не боюсь ничего, — спокойно ответил Омэн. — Просто не вижу смысла в ритуалах.

Он встал и подошёл к окну, повернувшись к ней спиной.

— Завтра в шесть утра. Полигон номер семь. Не опаздывай.

— А что мы там будем делать?

— Узнаешь.

— Вы любите говорить загадками?

— Я люблю, когда меня не перебивают.

Гелла вздохнула.

— Ладно, ваше сиятельство. Завтра в шесть. Но если вы думаете, что я буду послушной овечкой…

— Я не думаю, — перебил Омэн, не оборачиваясь. — Я знаю, что ты будешь проблемой. Но проблемы я решаю.

Он повернул голову, и Гелла увидела его профиль — острый, хищный, с янтарным глазом, который сверкнул в луче солнца.

— Ты свободна, — сказал он.

Гелла повернулась к двери, но на пороге остановилась.

— Ваше сиятельство, — сказала она. — Вы правда думаете, что мы сработаемся?

Омэн молчал несколько секунд.

— Нет, — ответил он наконец. — Но у нас нет выбора.

Гелла вышла.

---

В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали — от злости, от страха, от странного возбуждения. Она только что разговаривала с высшим ведьмаком, наследным принцем, человеком, которого боялись даже демоны. И она не сдалась. Не прогнулась. Не опустила глаза.