Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг Страница 9

— Живая, — констатировала я. — Вкусно, кстати.

— Ну наконец-то, — Уголёк пододвинул свою миску. — Наливай. Я тоже хочу рискнуть.

Я налила ему полную миску. Кот ел с таким видом, будто в ресторане на дегустации. Принюхивался, пробовал медленно, потом быстрее, потом завис и посмотрел на меня с новым выражением.

— Слушай, — сказал он, облизывая усы. — А знаешь, это не отвратительно.

— Спасибо, тронута до глубины души.

— Я серьёзно. Это даже вкусно. Дай-ка ещё.

Я налила вторую миску. Кот вылакал и её, после чего сел на ящик, и вдруг его глаза засияли, медальон полыхнул фиолетовым, и он произнёс с пафосом, достойным драконьего лорда:

— Айза! Слушай и запоминай. Наша фирма будет называться «Уголёк Лимитед Корпорейшн». Сокращённо — УЛК. Я — генеральный директор по финансам и безопасности. Ты — шеф-повар и директор по производству. Делим прибыль пополам. Империя!

С этими словами он выпрямился, расправил плечи, задрал морду к потолку и заурчал. Не просто заурчал — он заурчал величественно, раскатисто, так, что эхо пошло по всей моечной, а масляные лампы замигали.

— Ты что, гимн корпорации сочиняешь? — спросила я.

— Я утверждаю бренд. Запомни этот день. Он войдёт в историю.

— В историю помойки?

— В историю бизнеса, — отрезал Уголёк. — А теперь — к делу.

Он спрыгнул с ящика и уставился на кучу отходов.

— Объедки голодные, — Уголёк понизил голос до шёпота. — У них есть драконьи копейки. За смену каждому дают одну копейку. Это мало, но если копить — можно на что-то хорошее наскрести. Например, на тарелку твоего супа.

— Откуда ты знаешь про копейки? Ты сам говоришь, что сто лет на помойке сидел.

— Я не на помойке, а в релокации. И я всё знаю. У меня уши чуткие. Драконья монета — это сто копеек. Нищий объедок копит год, чтобы обменять на одну монету. А мы возьмём с них за половник три копейки. Или пять — с хлебом. Им не дорого, но нам навар.

— Навар? Ты серьёзно?

— Абсолютно. Смотри: себестоимость нулевая — всё из мусора. Твой чих — бесплатный. Моя логистика — тоже бесплатная. Чистая прибыль — полный пансион. Мы будем богаты, Айза. Купим тебе новую робу. Не порванную. Может, даже с карманом.

— А тебе?

— Мне — кошачью мяту высшего сорта. Я заслужил, — он гордо вскинул голову.

— На кой нам богатство? Мы объедки. Нас всё равно могут скормить драконам.

— Айза, — кот спрыгнул с ящика и подошёл ко мне вплотную. — Ты серьёзно не понимаешь? Деньги — это свобода. Накопим — дадим взятку поварихе, чтобы она перевела нас наверх. Или вообще из академии свалим. У меня есть знакомые за стеной. Ну, были. Но я помню, куда ползти. Там есть место, где кормят три раза в день. Я слышал крысиные разговоры.

— Ты предлагаешь подпольный бизнес? Чтобы потом сбежать?

— Я предлагаю нам не сдохнуть здесь через пять лет, как все объедки. Я предлагаю копить на выход. Тайно. Ночью. Никто не узнает. Ты варишь — я торгую. Прибыль пополам.

— А если поймают?

— Не поймают, — кот усмехнулся, и его глаза на секунду блеснули красным. — У меня нюх на опасность. Я за версту чую повариху. И когти на случай, если кто-то захочет долю. Один уголёк — и клиент сам отдаст деньги, ещё и извинится.

— Ты не кот, ты рэкетир.

— Я финансовый директор «Уголёк Лимитед Корпорейшн», — поправил он. — Так что, по рукам? Или ты хочешь до конца своих дней чистить котлы за одну копейку в смену?