Дом Зверя - Мишель Вон Страница 9

Боль, что вгрызалась в руку, постоянно усиливалась; каждый миг бодрствования был пронизан безжалостной пульсацией. Порой казалось, эта пульсация отдается в пальцах: я с отчаянием и надеждой смотрела вниз, и меня снова потрясало их отсутствие. Со временем потрясение прошло, но вместе с ним улетучились и остатки сил.

Я спала, но сны были беспокойны и полны теней. Всякий раз, очнувшись от изматывающего забытья, я обводила взглядом отведенные мне отцом покои. Боль и лекарства, которые должны были ее притупить, мешали сосредоточиться, но иногда мне что-то мерещилось в темноте. Я накрывалась с головой одеялом и крепко зажмуривалась, пока сон снова не брал верх.

Шли дни. Наконец, бинты перестали мокнуть от крови, и ко мне явился отец.

— Предтеча желает тебя видеть, – сообщил он. – Одевайся.

Времени расспрашивать его не было; в комнату скользнула служанка в черном, чтобы помочь мне облачиться в одежду явно не из того маленького потрепанного чемоданчика, который я привезла из дома. Принимать помощь в таком простом деле, как одевание, было странно, но я довольно скоро поняла: без нее не обойтись. Движения у меня стали неловкими, а целая рука бессмысленно болталась, будто разучилась действовать без пары.

— Поднимите голову, – тихо подсказала служанка, держа для меня платье наготове. Я просунула голову в горловину и покачнулась: даже обычное движение давалось мне нелегко.

Отцу на мои трудности было плевать. Он, прищурившись, наблюдал, как меня облачают в слои тяжелой ткани черного цвета; взгляд был тяжелый и оценивающий, словно я провалила какое-то испытание. Видимо, по его мнению, мне уже стоило привыкнуть к новой действительности, где я была инвалидом.

Присутствие матери всегда дарило утешение. Отец же побуждал подчиняться.

Как только я надела новый наряд – платье до колен с высоким воротником и пуговицами спереди, белые чулки и аккуратные черные туфли, – отец знаком велел мне следовать за ним. Левый пустой рукав развевался позади, будто обрывок призрачной тени. Ступала я неуверенно, словно тело знало, что чего-то не хватает, и каким-то образом пыталось восполнить потерю. Отец недовольно фыркнул, когда я с трудом вышла из гостевого дома на мощенную камнем дорожку; свежий воздух с гор, что носился над полем нетронутой травы, тут же взметнул подол моего платья.

— Ты какая-то слабая, – заявил отец. – Ела как следует? Быть избранным орудием Зверя – великая честь. Отныне твой долг – обращаться со своим телом уважительно.

В его голосе не было сочувствия к перенесенным мной мукам. Было ясно, что он даже испытанием это не считает. Скорее – благословением.

— Я хочу увидеться с мамой, – сказала я. – Когда я поеду домой?

— Ты уже дома, – внушительно отрезал он. – Ты дочь Авера, твое место здесь. К твоей матери я отправил целителя, а ты, ни на что больше не отвлекаясь, должна приступить к тренировкам.

Я тут же забыла обо всех трудностях. Впервые за много дней я будто очнулась.

— Правда? И как она? С ней все хорошо?

— Просто замечательно.

— Мы писали докторам в столицу, – выпалила я. – Они изучают подобные болезни и знают тех, кто может приготовить для нее лекарство. Врач из Мерея сказал, что так будет лучше всего.

Отец досадливо скривился.

— Все улажено. Я обеспечу ее всем необходимым. Она справится.