В паутине интриг - Владимир Сухинин Страница 9

Жандарм со страхом осторожно взял трубку.

— А с какой стороны дуть? – спросил он.

— Там, где перевязано веревочкой, – пояснил старик. Жандарм исчез в люке, а старик и Рубер стали ждать его возвращения.

Ждать пришлось недолго. Из люка снова появилась голова жандарма.

— Готово, – коротко бросил он. – Палач обездвижен, путь свободен.

Старик, не теряя ни секунды, приказал:

— Вперед!

Рубер повторил его приказ. Они погрузились в сырой, мрачный тоннель, который, как оказалось, вел в подземелье через канализацию. На узкой лавке, словно прикованный к этому месту, лежал палач. Его взгляд, застывший и пустой, был устремлен в одну точку.

— Он придет в себя? – спросил Рубер, не сводя глаз с парализованного человека в мятой, измазанной бурыми пятнами одежде.

Старик покачал головой, его лицо исказила гримаса ненависти.

— Нет. Пусть подохнет от голода. Слишком много душ он загубил. Старая сволочь, – процедил он сквозь зубы. – Он все слышит, – добавил старик, его голос был полон презрения. – Пойдем. Я покажу, где покои Проказы. Когда он продал свою душу демонам, они наложили на него этот знак – болезнь проказа. Теперь он живет за счет жертв, словно вампир. Пережил уже два поколения Конадриона. Все ждут, когда же он наконец подохнет, но этот ублюдок живее всех живых, – старик мрачно усмехнулся.

Рубер нахмурился, его глаза сверкнули холодным огнем.

— Почему его не прикончили раньше?

— Кто бы это сделал? Ты только что получил должность. Привлекать наемников бесполезно. У нас не было возможности. Но мы все же подсунули ему своего агента. Это мой сын, – старик замолчал, его лицо потемнело, словно мрачная тень накрыла его душу.

В доме царила зловещая тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом половиц под ногами жандармов. Осторожно ступая, они медленно поднимались по лестнице, словно вторгаясь в царство теней. Дом казался вымершим, и лишь слабый свет из-под двери кабинета на втором этаже нарушал эту мрачную безмолвную картину.

— Он там, на втором этаже, в своем кабинете, – прошептал старик, его голос дрожал от напряжения. – Проказа никогда не спит. Он постоянно ищет жертву, плетет свои интриги…

Старик уверенно двинулся вперед, его шаги были твердыми, несмотря на страх, читающийся в глазах. За ним следовал Рубер, его сердце билось учащенно, но он не позволял себе поддаться панике.

Они подошли к двери, из-под щели которой тускло мерцал свет. Старик резко распахнул ее, и их взору предстала зловещая картина. За столом, склонившись над древними манускриптами, сидел человек в мантии мага, его лицо скрывал глубокий капюшон. Внезапно он поднял голову, и Рубер, не успев подготовиться, вздрогнул. Перед ним предстала маска – изуродованное лицо с провалившимся носом, обтянутыми кожей скулами и мертвыми, пустыми глазницами, в которых горел огонь безумия.

— Что вам нужно? – хрипло спросил человек в мантии, его голос был низким и гортанным.

— Проказа, я пришел за ответом, – сказал старик, его голос дрожал, но в нем звучала решимость. – Где мой сын Оробат?

— Очень хорошо, – усмехнулся человек, откинувшись на спинку кресла. – Не пришлось вас долго искать. И много вас тут, в коридоре?

— Двадцать, – ответил старик.

— Немного. Но жертвенных душ хватит, чтобы утолить голод моим господам, – произнес Проказа, и его голос стал хриплым и зловещим, словно исходил из самой бездны. Ты встретишься с сыном в преисподней, старик. Там вам самое место. Приди, мой господин! – прокричал Проказа, и этот крик напоминал карканье ворона. – Здесь вам жертва.