Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 9

Волк умылся из ведра и глянул в колодец: дорогого черпака, который утопила Брониимира, видно не было. Народ стал расходиться с улицы, только бедняки со всей Граты стали стягиваться в посудный тупик, надеясь снова выпросить монет. Волк вернулся на главную улицу и зашел в небольшую корчму на развилке:

— Хозяин, есть питьё?

— Пиво, брага, мёд, вино, – тут же отозвался из подсобки голос.

Богатая, однако, корчма. Даже вино наливают.

— Давай пива, – махнул Влаксан.

К жене князь охрану не приставил. Видно, не очень-то он дорожит ей. Значит, наблюдать своих людей приставил только к сыну. Тем сложнее будет их отвлечь.

На сегодня он достаточно узнал, а подслушивать и в окна глядеть – это дело Косого да Птаха.

Влаксан сам не заметил, как засиделся за кислым пивом. Люди приходили в корчму, заказывали еду, питьё, обсуждали приезд князя и предстоящий праздник летнего огня. У окна громко обсуждали сплетни мужик и две бабы:

— Говорят, князь Сватовник будет устраивать для всего мира! Хочет дать имя княжичу на празднике! – заходясь от восторга делилась старая баба, – даже колдун из Награя приехал. Будет княжич носить имя горных духов.

— Брешешь! – возмутился мужик.

— Видят духи – не вру! Даже Кудиир уже набирает себе работяг, говорят, пир будет на весь край! Подтверди, Клунь!

— Не брешет мать! Я и сама слыхала! Жарушка из посудной лавки сказала Бакульке. А я рядом стояла, да слыхала всё. Иначе почто бы князь в посудный поехал.

Княжья повозка давно прозвенела бубенцами в сторону дворца, а Влаксан всё ещё жадно вслушивался в слова, но сам не заметил, как голоса утратили ясность, люди превратились в расплывчатые тени, а голова стала тяжёлой. Наспех расплатившись, Волк пошёл к себе на чердак.

7

«Фьить-фить» – разбудил противно-громкий свист.

Волк насилу открыл глаза:

— Что шумишь? – нахмурился он, и только сейчас понял, что Птах сидит в дальнем углу чердака.

— Сон-то у тебя богатырский. Вроде раньше не замечал за тобой, что ты поспать молодец. Видать, перебрал где? – предположил Птах, – Хотя, и я б перебрал, коль меня бы княгиня с рук поила.

— Отвали, – огрызнулся Волк, хмель ещё гулял в голове, ноющей болью.

— Не дождёшься, – птах бросил мех с водой, сдобренной вином, – Я-то к тебе не просто поболтать, и не водичкой попоить пришёл.

— Слушаю, – Волк жадно припал к меху.

— Скоро ж Сватовник. Князь праздник даёт. Сам с женой явится, да княжонка захватит. Чтоб имя дать.

Влаксан сел, позабыв про боль:

— Отлично! – значит, не брехали бабы в корчме, – Сколько до праздника?

— Дней десять. Сможешь изловчиться подготовиться?

— Смогу, – уверенно кивнул Волк.

— На том и порешим, – кивнул Птах, выпрыгивая за дверь.

8

Волк нанялся плотником боярину Кудииру, что командовал праздником. На берегу Гратки быстро выстраивались столы и скамьи. Князь велел настлать мостки, чтоб он мог сидеть и пировать на возвышении. Кудиир, в угоду князю, не жалел кнута на волов и лошадей, да и нерадивым работягам доставалась древком по хребту. Брониимир поздно объявил о пышном празднике, так что работать приходилось с рассвета и до заката. Вечерами Брониимир выезжал из города на вороном коне, оглядывал берег, с наваленными досками и брёвнами, подзывал Кудиира, не спешиваясь, долго с ним говорил, и снова уезжал. После чего боярин приходил либо злой, и доставалось всем, до кого дотягивался его сапог или кнут, либо довольный, и даже угощал пивом тех, кто ему особенно нравился.