1812 - Андрей Булычев Страница 9

— Так-то оно, может, и так. — Тимофей согласно покачал головой. — Однако можно было бы улучшить. У меня на Кавказе с напаянным штуцерным прицелом был мушкет. С откидными щитиками и с удобным целиком. Мушку ему тоже там переделали, чуть утончили её и в полукольцо взяли. Ну и так, с курковым винтом и пружиной немного поколдовали. Горя я с ним не знал, Наумович, жаль вот пришлось сдавать при переводе.

— Однако, — протянул недоверчиво оружейник, ковыряя ногтем затравочное отверстие. — Как же это вы его переделали? Ведь не по уставу такие переделки. И что, неужто обратно приняли с таким?

— Так отчего бы и не принять? Не во вред ведь всё, а в пользу точности выстрела.

— Ну не зна-аю. — Мастер покачал головой. — Не по уставу. Любой проверяющий ведь башку снимет за эдакую переделку.

— Да и Бог с ним, с тем мушкетом, Филат Наумович, — ухмыльнувшись, произнёс Тимофей. — Это ведь штатное ружьё, казённое, а ведь с личным, скажи-ка, такое не возбраняется? С тем, которое офицером за свои деньги куплено?

— С личным, пожалуй, да, не возбраняется, — почесав макушку, подтвердил тот. — А что, господин подпоручик, никак вы и на этом такую же переделку хотите?

— Хочу, — подтвердил Гончаров. — Только вот прицел можно попроще сделать. Прямой выстрел-то здесь на гладком стволе не так уж велик, от силы с полсотни саженей, ну вот и поставить бы только лишь одну откидную планку, чтобы чуть поправил её — и стреляй себе на три сотни шагов. Дальше-то ведь и не нужно.

— Ну, так-то, конечно, мо-ожно такое, — протянул неуверенно оружейник. — А ставить-то где и как?

— Да вот же, я всё тут загодя отметил. — Подпоручик показал царапины на казённой части. — Здесь вот гнездо для щитика напаять и штуцерную планку вставить, а вот тут чуть ближе к дульному срезу — мушку.

— Чудно, — хмыкнул мастер. — Так-то оно, конечно, сделаем, только ведь канители сколько.

— Да какая там канитель, Филат Наумович! — отмахнулся Гончаров. — Тут делов-то — на три часа. Ну ещё бы замковую пружину, конечно, поменять на более тугую и чуть затравочное отверстие в замке увеличить. Так, а ещё верхнюю губку на винте заменить, крепление к штыку усилить и набоечку ещё бы на приклад эдакую полукруглую приделать, чтобы приложение было лучше.

— Ого! — воскликнул мастер. — Три часа, вы говорите, господин подпоручик?! Да у меня из всех мастеров только один я и двое подмастерьев, ничего не смыслящих!

— Два рубля, Филат Наумович. — Тимофей звякнул серебряными кругляшами. — И полтина сверху за старание, и чтобы новый ремень прицепили.

— Умеете вы уговаривать, ваше благородие, — тяжело вздохнув, произнёс мастер. — Когда поправить всё нужно? А то у нас обоз на подходе из Киева, там из арсенала пять подвод к нам в полк отправили. Прибудет — суеты не оберёшься.

— Так я и не тороплю, — сказал Тимофей, мило улыбнувшись. — Главное, чтобы на совесть, как для себя. А что, Филат Наумович, холодное оружие тоже к нам везут?

— Везут, — подтвердил тот. — Полсотни палашей ведь запрашивали. Вам-то ведь тоже менять надо. — Он кивнул на нацепленную саблю. — И всем тем, кто с Кавказа прибыл. Раз пять уже их высокоблагородие меня шпынял и выговаривал, что, дескать, кто с чем на смотрах стоит. А мы-то вот здесь при чём? У нас что есть, то мы и выдаём со склада.