Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! - Анна Кривенко Страница 90

В этот момент Дмитрий сел рядом — тихо и несколько неуверенно, будто почувствовал, что внутри меня бушует шторм.

— Полина… — произнёс он тихо, а я подняла глаза.

Он смотрел на меня тем самым взглядом — тёплым, добрым, ясным, от которого всегда таяло сердце. В то же время я видела его затаённую тревогу. Он прекрасно осознавал мои колебания. Не понимал, почему, но чувствовал это всей душой.

Он взял мои руки в свои.

— Полиночка, я не знаю, о чём ты думаешь, но прошу тебя — только бы между нами не было ничего тёмного и скрытного. Пожалуйста! Мы друг для друга — это всё, что у нас есть. Только вместе мы — сила. Расскажи мне абсолютно всё, что с тобой произошло, почему пришлось сбежать. Мы обязательно найдём выход и справимся со всеми проблемами…

Я смотрела на Дмитрия и чувствовала, что сдаюсь, что рушится всё — преграды, которые я настроила в голове, доводы, страхи и попытки быть благородной. Я проигрывала этим прекрасным глазам, его бесконечной вере в меня.

Хоть Зинаида и права, и я — ходячая беда, но я не могу обманывать его.

— Послушай… — Он жал мои руки крепче, проникновенно глядя в глаза. — Я люблю тебя, и мне не важно, какие преграды стоят перед нами на пути.

Слёзы попытались подступить к глазам, но я отвергла их. Склонилась к нему и положила голову на плечо.

— Хорошо, я всё расскажу… — прошептала приглушённо. — Дело было так…

Даже если Зинаида меня возненавидит, даже если весь мир рухнет под ногами, я буду с ним, потому что это и есть любовь.

Любовь не бросает другого ради «благородных» целей и не убегает прочь.

Любовь — это когда мы вместе…

Глава 41 Перелистнуть страницу

Я сидела у камина, чувствуя, как в груди щемит от того, что сейчас произнесу. Дмитрий по-прежнему был рядом — тихий, внимательный, спокойный. Его глаза не отрывались от моего лица, и, наверное, именно это делало признание особенно трудным.

— Мне нужно сказать тебе правду, — произнесла я почти шёпотом. — Я не та, за кого ты меня принимаешь. Я не настоящая Полина. И ребёнок тоже не от Тимофея.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, перестав дышать. Лицо его застыло в выражении полного изумления. В воздухе повисла пауза — плотная, почти зримая.

А потом он вдруг обнял меня. Молча, крепко, тепло.

— Что ж, — прошептал он ласково, — это же прекрасно. Если ребёнок не его, значит, он не будет претендовать на Серёжу.

Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. Мне нужно было видеть глаза и понять, не притворяется ли он, не играет ли в великодушие. Хотя Дмитрий всегда был искренен.

— А тебя не волнует, что я не та, за кого себя выдаю?

Он усмехнулся, чуть склонил голову набок и посмотрел на меня так, будто я спросила — глупо ли любить весной цветы.

— А разве твоё происхождение и имя может иметь хоть какое-то значение, если я люблю тебя? Мне всё равно, кто ты, лишь бы ты была со мной.

И снова обнял — почти упрямо, так, словно хотел доказать, что не передумает. Что всё, что я рассказала — не повод бежать, а наоборот, повод стать ещё ближе.

Я положила голову на его плечо, чувствуя, как камень страха внутри — ледяной, тяжёлый — начинает медленно таять.

Хотя я по-прежнему не всё сказала. Я не просто живу под личиной, не просто "другая Полина" — я из другого мира. Я знала совершенно иную жизнь, такую, какую Дмитрий никогда бы не смог себе даже представить. Но в этом — пока не признаюсь. Не решусь. Может быть, когда-нибудь потом.