Да здравствует принц! - Фрэнсис Кель Страница 90

Я не узнавал Скэриэла, словно смеялся совсем не знакомый мне человек.

— Как ты попадёшь в Академию Святых и Великих, когда половина Запретных земель знает о твоём прошлом?

— Мне всегда нравились твои правильные вопросы, – улыбнулся Скэриэл.

Я попытался встать, но тёмная материя не позволила. Он всё так же властно нависал надо мной.

— Не переживай, Запретные земли будут молчать. Полукровкам и низшим нужен символ сопротивления. – Скэриэл победоносно раскинул руки. – Я займу это место.

— Чистокровные не позволят тебе учиться с ними на равных.

Он взмахнул ладонью, и я смог дышать полной грудью.

— Джером, Джером, Джером, – ласково произнёс Скэриэл, вновь встав передо мной. – Почему ты такой твердолобый?

Я весь напрягся, смотря на него исподтишка.

— Будь послушным мальчиком. – Он погладил меня по голове. – И ты останешься в живых.

— Убей меня, – прошептал я, схватил его ладонь и, положив себе на шею, сжал её. Пусть он меня задушит. Пусть.

— Не вынуждай меня сделать это, – сбивчиво, тихо проговорил он.

— Я зависим от тебя, как и ты от меня, – так же тихо добавил я. – Ты меня терпишь, потому что я – твоё напоминание, твоя связь с реальностью.

Скэриэл молчал, казалось, он делал всё это специально, словно следовал какому-то своему сценарию. Он ждал, что ещё я скажу.

— Готье – твоя связь с фантазиями, ведь так?

Скэриэл отстранился.

— Хватит.

— Ты мечтаешь быть тем потерянным принцем Бёрко. Или занять его место. Стать значимым, – продолжал я, стараясь, чтобы слова сочились ядом, лишь бы сделать ему как можно больнее. – Но зачем? Ты и так у нас принц, – едко продолжил я. – Разве нет? Принц Запретных земель – Скэриэл Лоу.

— Ещё слово… – Он угрожающе поднял руку.

— Твоя проблема в том, что ты никого не любишь.

— Замолчи! – прорычав это, он дал мне звонкую пощёчину.

Я застыл от осознания того, что наговорил. Щёку жгло от удара, но я едва замечал. Хотелось только одного: задеть его как можно сильнее. Скэриэл был в шаге от того, чтобы прибить меня. Стоило замолчать, но слова сами рвались наружу.

— Ты и себя не любишь. И другим не позволяешь любить, потому что всё равно считаешь себя слабым. Тебя бросили в младенчестве. Эти мысли всегда в твоей голове, они мучают тебя.

Скэриэл накинулся на меня, подобно хищной птице – на секунду я испугался, что сейчас он просто убьёт меня, и я присоединюсь к Эдварду, – схватил за горло, прижал к спинке кресла и принялся душить. Он смотрел с лютой ненавистью. Я вырывался, пытался отбиться, оттолкнуть, брыкался и хрипел. Всё зря.

— Я действительно могу прикончить тебя в любую минуту, – говорил он, – убью голыми руками, и мне за это ничего не будет. Правда этого хочешь? Да?

Я задыхался, пытался скинуть его, но Скэриэл надавил коленом на мою затянувшуюся рану, и боль прострелила бок. В глазах потемнело. Вскрикнув, я обмяк в его руках.

Он резко отпустил меня, поднялся, тяжело дыша. Я судорожно хватал ртом воздух. Горло, грудь и бок горели от боли. Я полулежал в кресле, не отрывая взгляда от Скэриэла, и боялся, что в любую секунду он набросится вновь, что это только временная передышка. Я кашлял, желая прочистить горло.

— Это Люмьер сказал тебе про клятву на крови? – холодно спросил Скэриэл, поправляя сбившуюся футболку. – Слишком уж болтливый чистокровный.