Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко Страница 91

Развернулся и ушёл, оставив меня стоять на месте, с дрожащими руками и пылающей яростью в груди.

* * *

Ночь была темной.

Не было ни ветра, ни шелеста листьев за окнами, лишь тусклый свет луны пробивался сквозь тяжёлые занавеси, окрашивая комнату в призрачное серебро.

Я сидела на широкой кровати, обхватив себя руками, и чувствовала, как внутри разливается глухая, липкая тоска.

Холодно.

Здесь было тепло физически — камин слабо потрескивал на противоположной стене, но ни огонь, ни бархатные покрывала не могли согреть меня.

В заброшенном поместье порой было нестерпимо холодно, так, что пальцы немели, а губы становились синими. Но там было тепло. Душевно.

Там был Валентин.

Я вцепилась пальцами в рукава сорочки, стиснула зубы.

Где он сейчас?

О, Боже… а если с ним действительно что-то случилось?

Сердце глухо ударило о рёбра.

Нет, я не верю, что муж что-то с ним сделал. Он блефует. Нутром чую, что блефует. Валентин в порядке. Он пытается разобраться с Захаром и скоро возвратится за нами…

Я твердила себе это вновь и вновь и чувствовала, что успокаиваюсь.

Зажмурилась, пытаясь прогнать ужасные картины, всплывающие в разуме сами собой, но они нахлынывали, одна страшнее другой.

Раненый, брошенный где-то на дороге. Или… хуже.

Нет, нет, не сметь, не думать!

Я встала на ноги и вцепилась в платье, стараясь дышать ровнее.

— Боже, прошу…

Смотрела на луну, яркую, серебристую, застывшую в тёмном небе.

Если есть хоть кто-то наверху, хоть одна сила, что слышит меня, пожалуйста, спаси его!

Верни его ко мне.

Губы дрожали. Я вытерла мокрые щёки и замерла.

Даже Серый погиб. Он наверняка мертв…

Глухо всхлипнув, я зажала рот рукой.

Этот огромный, лохматый, вечно вертлявый пёс редко показывался в поместье, но, когда появлялся, Валентин играл с ним, как мальчишка. Волкодав всегда бросался к нему, толкался, вертел хвостом, а Валентин смеялся, теребил его за уши, чесал загривок…

А теперь…

Боже…

Как же он будет безутешен.

Я зажмурилась, сгибаясь от боли.

Нет.

Не дай Бог.

Я сглотнула, трясущимися руками снова вытирая слёзы.

Сердце колотилось.

Что, если попробовать бежать?

Я сжала пальцы.

Но… куда?

Одна, с тремя детьми?

Да и жить не на что — солдаты не позволили взять ни гроша, ни даже нитки.

А лавка сгорела.

Я прикрыла глаза.

Где-то в глубине души я знала — это не случайность.

Это Катерина всё подстроила, позавидовав моему успеху.

Жгучая обида и гнев сдавили горло.

За что?

Что я сделала?

Я изо всех сил старалась держаться, но рыдания всё равно рвались наружу.

Если бы не дети…

Если бы они сейчас не спали за стенкой, я бы, наверное, разрыдалась в голос.

Но нельзя.

Я зажала рот ладонью, сотрясаясь от беззвучных судорог.

Всё будет хорошо.

Должно быть.

Я верила.

Но… как же страшно!

Я закрыла глаза, пытаясь собрать волю в кулак.

Я должна быть сильной.

Иначе кто, если не я?

Медленно выдохнула, вытирая слёзы.

Достаточно.

Хватит.

Я сжала зубы, тряхнула головой.

Не время для слабости.

Валентин вернётся.

А я…

Я должна быть достойной этого.

Я встречу всё, что уготовано судьбой.

Достойно.

* * *

На следующее утро меня разбудил негромкий, но настойчивый стук в дверь.

Резко открыла глаза, сердце тут же забилось быстрее. В памяти вспыхнули события вчерашнего дня, и я напряглась, машинально сжимая покрывало.