Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер Страница 91

— Что ж мы за звери – вдвоём с одной девой, – бранился я, стаскивая покрывало.

Обнажились нежные для городской жрицы Венеры ступни. Я содрал покрывало и подавился воздухом. В глотке застрял крик.

— Она… – сказал я Туцию и заикнулся. – О…

Ливий подбежал к деве и перевернул её, являя на свет плавные изгибы полных бёдер, бока и упругий живот. Её груди и таз были прочно замотаны повязками, скрывавшими лёгкую полноту. Он нахмурился, прикоснувшись к шее и что-то посчитал в уме. Коснулся пальцами губ и вздрогнул. Показал мне ладонь.

Она была в крови.

Ливий вытерся о покрывало и перекрестил под подбородком руки, высунув язык.

— Мы что… убилижрицу Венеры? – Я побелел, глядя на то, как расправляется смятая окровавленная ткань. Не успели опомниться, как я услышал шаги. – Спрячь тело. Кто-то идёт сюда.

— Филлия, выметайся, – произнесли надменным старческим голосом. – Господам охотникам на нечисть тоже нужно отдохнуть.

— Э-э, а она спит, – брякнул я.

— Спит? Поганая бездельница, – бранилась старуха. – Вот доберусь до неё!..

С замиранием сердца я вслушался в звуки по ту сторону занавеси. Старуха ушла, браня лупу на чём свет стоит. Я сложился пополам, держась за колени.

— Филлия. Мы убили Филлию. Имя ещё такое знакомое… Ты что-нибудь помнишь со вчерашнего дня? – Я оглянулся на Ливия. Он поднял указательный палец и распластал руки, изобразив крылья. – После полёта на раненой птице – полный штиль, как и у меня. Ясно.

Глаза метнулись к графину с вином, верхняя губа брезгливо дёрнулась. Я надавил на переносицу подушечками пальцев и глубоко вздохнул.

— Одевайся. Надо бежать из лупанария.

Ливий развёл ладонями над мертвецом. Я почесал висок и сказал:

— Её тоже оденем. У меня есть идея, но она тебе не понравится.

Через время мы в полном обмундировании крались к выходу из публичного дома. Ливий нёс копьё и анкил, а я – Филлию на спине, придерживая под коленками и сгибаясь, чтобы безжизненные руки на моих плечах фиксировали тело. Со стороны выглядело так, будто дева крепко спит. Ливий разодел её как патрицианку с помощью штор и подхватов. Мы также стёрли кровь, которой бедняжка, видимо, кашляла, пока не умерла. На теле не обнаружили видимых порезов, кроме спёкшейся крови в уголках губ, что натолкнуло на мысль о естественной смерти. Или яде. Вдруг её отравили?

В таком случае Юстиция может быть снисходительнее к преступившим закон. Возможно, мы его и вовсе не нарушали. Наша вина лишь в потере памяти, из-за чего нам следовало схоронить девицу и найти свидетелей. Таков план – он не блистал гениальностью и был дыряв, как сито.

Наши сандалии ступали бесшумно. Днём дом утех простаивал: вчерашние посетители ушли, а следующие ещё не нанесли визит. Жрицы любви занимались уборкой, стиркой, отсыпались и посещали лекарей. Узкое каменное здание без окон выглядело как этрусские курганы, которые распространились и за чертой Рима.

— Гробница, – осенило меня. – Кто станет искать деву среди захоронений?

Ливий посмотрел на меня как на недоумка. Я почувствовал, что Филлия сползает, и подтянул её повыше. Поспорю с ним позже, когда покинем лупанарий: и свет в конце прохода между завешенными углублениями-комнатами возвестил о том, что мы близко. Стоило выйти, на нас, как лемур из могилы, выскочила размалёванная дева. Нижняя губа не докрашена, в руке – кисточка в красной краске. Дева прищурилась, оглядывая нас.