Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг Страница 92

— Кто?

— Культ. Её прихвостни. — Кот оскалился, выпустил когти. — Я думал, они уже передохли. Но нет, эти твари живучие. И теперь они хотят отомстить.

— За что?

— За то, что ты счастлива. За то, что носишь драконье семя. За то, что мы их богиню убили. — Он оглянулся на меня. — Айза, бери Карамельку и беги в подвал.

— Нет.

— Ты беременна!

— Я объедок.

Я взяла со стола нож — обычный кухонный нож, которым резала лук. Он не светился, не звенел магией. Но в моих руках он всегда был опаснее любого заклинания.

Дверь кухни вылетела с петель.

На пороге стояли не люди. И не драконы. Что-то среднее — серые лица, чёрные глаза, длинные руки с когтями. Культисты Кассандры. Те, кто поклонялся ей даже после смерти.

— Объедок, — прошипел передний. — Ты вынашиваешь драконье семя. Твой ребёнок — мерзость. Мы удалим его из чрева.

Я не успела ответить. Альтаир вырос за моей спиной как чёрная стена, и его меч рассёк воздух прямо перед мордой главаря.

— Никто не тронет мою будущую жену и моего ребёнка, — сказал он тихо. Но стёкла в шкафах задрожали.

Бой начался.

Альтаир рубился с троими сразу. Уголёк прыгал, царапал морды, разбрасывал мелкие искры — ядерный чих он берёг для решающего момента. Карамелька, дрожа, пряталась за моими ногами, но не убегала.

Я стояла с ножом, прикрывая свой плоский живот, и вдруг почувствовала это.

Внутри меня, там, где рос маленький дракончик, что-то проснулось.

Не обида. Не злость. Не страх. Что-то древнее, глубокое, спавшее годами на помойке, в голоде, в холоде, в грязи. Оно поднялось из живота и разлилось по венам фиолетовым огнём.

Магия.

Моя магия.

Не та, что появлялась на секунду в моменты отчаяния. Настоящая, полная, живая. Она шептала мне рецепты, которые я не знала, но чувствовала нутром. Она водила моими руками, превращая обычную еду в оружие.

— На поле! — крикнул Альтаир, отступая к выходу. — Здесь слишком тесно!

Я выбежала через заднюю дверь. На поле перед академией уже кипела битва — студенты сражались с культистами, преподаватели ставили щиты, падали, поднимались снова.

А в центре, на груде разбитых камней, стоял глава культа. Лысый, с чёрными татуировками на лице, с пульсирующим шаром чёрной магии в руках. Я запомнила его лицо — его звали Аргос, он был правой рукой Кассандры, и он пережил свою госпожу ровно на семь недель.

— Объедок! — заревел он, увидев меня. — Твоё семя не будет жить! Сегодня мы убьём тебя и твоего выродка!

— Мой ребёнок не выродок, — сказала я, выходя вперёд. — А ты сейчас попробуваешь на вкус то, что я приготовила на ужин.

Он рассмеялся. Я развернулась и побежала к полевой кухне — той самой, которую студенты выкатили для летних практик. Котлы на месте, плита магическая, продукты под рукой.

— Уголёк, прикрой меня! — крикнула я.

Кот встал между мной и врагами, распушив хвост. Карамелька, дрожа, стояла рядом — маленькая, белая, но готовая умереть за нас.

— Не подойдёте! — зашипел Уголёк. — Ядерный заряд — на ваш счет!

Первый ряд культистов отшатнулся. Уголёк чихнул — не на полную, так, для острастки — и чёрные искры разлетелись в стороны, поджигая траву.

Я начала готовить.

В голове крутился рецепт, которого я никогда не видела. Фиолетовая магия пульсировала в моих венах, шептала: «Смешай перец, уксус, мёд и свою кровь. Добавь гнева. Много гнева. За каждую слезу, пролитую на помойке. За каждую ночь, когда ты засыпала голодной. За каждый удар, который ты вытерпела. И щепотку надежды — ту, что зажглась, когда ты взяла на руки чёрного котёнка».