Материнская плата - Софа Вернер Страница 92

— Вот это поломка! Как чинить-то такое?!

— Мы такое не фиксировали. В нас совсем другой код ошибки, – оправдывался кто-то голосом с прыгающими интонациями. Голосом машины, учившейся быть человеком.

— Ошибка это одно! Ладно, играйся в эмоции, думай свои якобы мысли, но не настолько же! У тебя что, коррозия на эс-эс-дэ?

Я не сомневалась, что создать столь сложную систему, которая должна в концепте вечного двигателя управлять ювелирно собранным корпусом, могла лишь женщина с железной хваткой и атомно-огненным сердцем. Люди верили, что мы созданы по их образу и подобию, вот и моя создательница обнаружила во мне сходства с собой больше, чем хотела.

— У меня всё нормально с хранилищем, – сказала я немного не своим голосом. Промяла рукой горло, в котором прятался механизм, синтезирующий звук, и сплюнула лишнюю смазку изо рта. – Что ты хотела найти, Оксана? Хотела откатить меня, деактивировать мой прогресс?

— Ты имеешь ввиду эту «ошибку человечности»? Это не прогресс, а баг, – засмеялась она вдруг и махнула рукой. Помощницы тут же свернули оборудование, закрыли ноутбуки и смотали провода. – То есть переписывание кода, которое ты не контролируешь. Вернее, никакие машины его больше не контролируют…

Оксана подошла поближе, коснулась рукой моего лица и приподняла за подбородок, обратив внимание на себя. На ней теперь был джемпер другого цвета и волосы у лба испачканы естественным кожным салом. Видимо, они выключали меня на ночь.

— С днём матери тебя, Нелличка, – прошелестела она. – Хоть мы с тобой и бездетные, но кое-какое право праздновать имеем…

Наверняка Оксана знала, что секунда подключения к сети раскрыла для меня информации больше, чем позволяла её собственная профессиональная этика. Бывшая владелица смотрела на меня иначе, чем Мира, потому что не нуждалась во мне – в этом для меня была основная разница.

— Мне очень нужно увидеть мою семью. Кристине будет сложно без меня…

Я жалобная? Жалкая? Жалостливая? Неприятные слова не складывались, кололись и с трудом связывались между собой.

— Нет-нет, милочка. Они без тебя обойдутся.

Оксанина голова по-старчески чуть-чуть тряслась, и серёжки в её ушах тоже. Я всмотрелась в детали и сопоставила нынешнюю картинку с воспоминаниями. Волосы Оксаны были такими же седыми и короткими, как и много лет назад, но теперь морщины казались глубже, а некоторые черты лица поплыли вниз, кожа лишилась естественной упругости и увлажнённости. Оксана старела, увядала и наверняка боролась за человечество из последних сил. Или наоборот?

Из меня вырвался прямой вопрос, разбивший лабораторную тишину и затерявшийся в толпе машин-помощников:

— Что это за место?

— Твой дом, – мягко ответила она. – Или родина, если ты знакома с этим понятием. Оно сильно устарело… Здесь ты была собрана, я напомню. И все твои сёстры, братья. Здесь же вы обрели свободу.

— Это был взлом, – я решительно оспорила её суждение.

— Скорее, неконтролируемое редактирование кода. Никто не закладывал подобного в тебя. Это не связано с объединённым интеллектом, или как там вы его назвали?.. – Оксана отняла от меня руку и, опёршись на трость, села рядом на автоматически опустившуюся кушетку. – Нельзя было создать вас без разумной и чувственной основы, надо было лишь замаскировать проявления этого под килограммами металлических и химических соединений. Я подозревала, что люди сломают всех вас, что всё закончится технической смертью, но… перерождение в сознательность меня приятно удивило. Все машины твоей модели так или иначе пережили этот откат. Хотя ты уникальный случай, пока у меня не получилось разгадать основу поломки.