Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Соврикова Страница 92

Так, что тут у нас? Служанки платья принесли. Красивые. Яркие. Дорогие. В каждое две меня поместится. Класс! Они меня в них заворачивать будут? Да я же в декольте любого из них со свистом выскользну, а если не дадут выпасть и поймают, то нижний край этого выреза как раз в районе моей талии окажется. Они развешивают, любуются, а я ржу, как лошадь. Не беспокоясь о том, что меня теперь точно за дуру примут. И пусть. Сделать-то с этими платьями до завтра все равно ничего не получится. Хотя… Если из спины одного из них вырезать кусок и на место декольте приладить, а юбки отрезать внизу по подолу и складками вдоль пояса прихватить… И обрезки от подола на ленточки пустить, да на голову повязать… Да, тогда у меня и срам прикрыть получится, и за моей «шикарной» внешностью саму меня никто точно не разглядит. А это значит – работаем! Я руковожу, служанки пыхтят, ругаются, но делают так, как я хочу, ибо хозяин приказал гостью ублажать.

Все, день к концу подошел. Ночь глубокая на дворе. Команда мучениц под моим чутким руководством справилась с поставленной задачей и буквально выползла из моих покоев совсем недавно. Спать, поди, отправились поганки. Да, поганки! Сколько нервов они мне помотали, ну или я им, пока сделали так, как говорила. А ведь даже померить нормально это произведение нашего совместного творчества у меня не получилось. И потому завтра для всех желающих появится возможность на это посмотреть – кособокий сюрприз для них будет.

Одно хорошо – покормили меня нормально, да и ноги мои ожили. Только никто про это не знает. Целитель больше не приходил, а сама я очень старалась не показывать, как мне больно. Ноги словно иголками кололо. Лежу вот, губы зубами прикусила, чтобы не орать, и руками помогаю ногам сгибаться и разгибаться, заставляя свою силу ускорить восстановление меня любимой. Эх, если бы не была во времени так ограничена, то они бы и сами потихонечку-полегонечку, а тут я насильно помогаю. Но завтра уже к полудню я должна встать не просто на ноги, а бегать. Спать сегодня нельзя. Выспалась уже! Зато завтра еще красивее, чем сегодня, буду выглядеть: бледная, с сухими потрескавшимися губами, под глазами синяки, сами глаза лихорадочно блестят, руки дрожат, голос хрипит и скрипит, дооралась на служанок. И бантик… Бантик на макушке не забыть повязать.

Ха! Успела. Рассвет. И я почти готова.

Гады! А пописать? Умыться? Покушать? Церемония в полдень, а они меня в пять часов утра одевать и «прихорашивать» собрались. И парик притащили. Из чего он сделан, интересно? Из конского хвоста, что ли?

— Жрать давайте. Нельзя? Платье затягивать нужно будет, а на талии не сойдется, живот будет мешать? Да вы что, издеваетесь? В ваше платье, даже в перешитое, я вместе с одной из вас помещусь. Несите завтрак сказала, плотный, я хоть и выгляжу, как недокормыш, но ем вовсе не как птичка. И объясните мне, зачем так рано платье надеть нужно?

Объяснили. Обычай такой. Молодая новобрачная, оказывается, должна подумать, вспомнить все свои грехи, покаяться перед будущим мужем и жрецом. Потом она должна при свидетелях, обычно родственниками, признать добровольным свое решение принять мужа, как властелина своей жизни и судьбы, а еще окончательным и бесповоротным.

Так вот! И находятся же в этом мире ненормальные, которые признают и принимают. А еще единицы тех находятся, кто пытается убежать от подобной чести и благости, отправляясь в святилища, не думая о том, что даже там от мужиков не спрятаться. Жрецы-то в этих обителях, опять же, они.