Школа дорог и мостов - Тамара Михеева Страница 92

— Они вас знают?

— Нет, но мы книжники, и надо быть вежливыми.

— А как они понимают, что вы книжник, а я – нет?

Яна покосилась на меня, но ничего не сказала. Видимо, это очень глупый вопрос, а ответ очевиден. Ладно, тогда у меня есть другой.

— А этот город тоже вы придумали?

— Рилу? О, ну нет, тут одной меня маловато.

— Значит, этим Школа дорог и мостов и занимается? Сочиняет миры?

Яна ответила не сразу.

— Я не знаю, можем ли мы создать свой мир, – сказала наконец. – То есть… – она нахмурилась. – Может, и можем, но я не могу сказать наверняка. Может быть, все миры уже существуют, а мы только… тянем нити.

— Тянем нити? – Я тут же вспомнила уроки ремесел. – Как пряхи?

— О… – Яна наконец мне улыбнулась. – Пожалуй, да. Они тянут нити из шерсти, то есть, если перенести все в некий метафизический пласт, из первородного хаоса, из пустоты, а значит, из пространства, где есть всё. Немногим такое под силу.

— Но тогда получается… что все пряхи – создатели? Раз они создают что-то совсем новое.

— Пожалуй.

— Но ведь и вы создаете! И вы сами, и вся ваша мастерская должны называться пряхи, а не ткачи.

Яна засмеялась звонко, от души, на всю улицу. Несколько человек даже оглянулись.

— О нет, Си, нет. Ткачам такое не под силу, у них другие задачи. Они берут эти нити и ткут из них полотно жизни: анализируют, структурируют, создают правила и инструкции. Так устроен наш ум, и, как ты понимаешь, одно без другого невозможно. Ткачество – это чистая математика. – Тут она спохватилась. – Но ты должна понимать, что это – моя интерпретация. Если ты поговоришь с Сержем… С Сергеем Ивановичем или с Алексеем Васильевичем, то, скорее всего, услышишь совсем другую… хм-г… истину.

Раз уж Яна вдруг разговорилась, то я решила задать еще один вопрос:

— Почему именно я? Сергей Иванович сказал, что я подхожу, потому что маленькая, но не первоклассница. Но ведь есть еще Инга Арбузкина. Она тоже маленькая, и она ткач. А Кирилл говорит, что ткачей вообще мало, это редкий талант.

Яна вздохнула. Я даже подумала, что она увильнет от ответа, но нет, ответила:

— Мало быть талантливым, Си. Надо еще иметь дерзость, чтобы явить свой талант миру.

Эти слова неприятно напомнили мне Алису и ее Содружество карамелек, и я не сдержалась:

— Инга, по-моему, только этим и занимается! Вместе с этим Карамельным содружеством!

Яна усмехнулась. Ого, они ей тоже не нравятся!

— О да. Они, безусловно, и талантливые, и достаточно дерзкие. Но они думают больше о своем собственном успехе, чем о деле. А это – практически всегда провал. Ладно, пойдем, сегодня, кажется, первые Громкие чтения в сезоне.

Я решила, что обдумаю Янины слова попозже. А сейчас надо вобрать в себя новый город, понять его.

Мы пришли на небольшую площадь, уставленную скамейками. Там начинали собираться горожане, одетые победнее тех, кто раскланивался с Яной. Было видно, что они пришли сюда семьями и ждут чего-то радостного.

— Громкие чтения? – уточнила я.

— Да. Театр – запрещенное зрелище для покоренных народов, не спрашивай почему, я сама не могу понять, ведь его очень легко контролировать, а влиять на умы через него гораздо эффективнее, но тут такие правила, так что… у таких, как ты, есть только Громкие чтения. Загадаем же, чтобы книжка была не очень нудной.