Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! - Анна Кривенко Страница 93

Остановились в неприметном городке у океана. Он больше походил на большой посёлок — ни суеты, ни густонаселённых улиц, но и не настолько маленький, чтобы кто-то задавал лишние вопросы. Здесь можно было раствориться, стать частью пейзажа, как рыбаки на рассвете или дети, гоняющие мяч по пустырю.

Назвались мы новобрачными. Имена оставили те же — Полина и Дмитрий, но фамилию сменили. Теперь мы были супруги Мореновы. Простая, звучная фамилия, не вызывающая ассоциаций. Мореновы — как будто всегда жили у моря.

Комнатку сняли недалеко от центра, в старом, но уютном двухэтажном доме с облупившимися ставнями и узкой винтовой лестницей. Комната была небольшая, но светлая — два окна, одно из которых выходило прямо на узкий переулок, а другое — на крыши домов, за которыми синими бликами мерцало море.

Пол был деревянный, местами поскрипывал, но воздух был чистый, пах солёной влагой, и вечером, когда заходило солнце, вся комната заливалась мягким янтарным светом. За не очень большие деньги мы получили место, где впервые за долгое время было по-настоящему спокойно.

Дмитрий почти сразу нашёл работу. Он был отличным специалистом, умел говорить, слушать и быстро ориентировался в бумагах. Его взяли секретарём в местное управление. Не самая престижная должность, но стабильная, с аккуратной зарплатой и предсказуемыми обязанностями. А главное — без опасных людей вокруг.

Я же познакомилась с соседями. Тётка по имени Агнесса — пухлая, весёлая женщина с курчавым котом и страстью к пирогам — сразу пригласила нас на чай. Остальные тоже приняли тепло: молодая пара с двумя детьми напротив, старичок-сапожник внизу, и даже молчаливая девочка, которая каждое утро кормила голубей у фонтана.

Никто не сомневался: мы — обычная молодая семья. Супруги. Ребёнок. Всё как положено.

По вечерам мы гуляли по набережной. Серёжа тянул ручки к небу и хохотал, когда в воду пикировали чайки. Он смеялся так заразительно, что даже прохожие улыбались. Мы с Дмитрием держались за руки, молчали, слушали шум прибоя. Иногда возлюбленный что-то шептал мне на ухо — глупости, нежности — и я думала: если существует счастье, то, пожалуй, это оно.

Но где-то в глубине всё равно жила тревога: если бы не одно «но»…

Если бы не постоянный страх быть узнанными, схваченными, возвращёнными в тот мир, от которого мы сбежали. Это отравляло даже самые светлые мгновения.

А ещё… Дмитрий держал между нами дистанцию.

Он не спал со мной. Не потому, что не хотел — я это чувствовала — а потому что не мог себе позволить. Принципы, вбитые с юности, не позволяли делать до брачной церемонии, которая пока была нам недоступна.

И я где-то его понимала. Но всё равно было… больно. Неужели он собирается так жить всегда? Избегать меня, пока где-то там не сгинет призрачный Тимофей?

Однажды мы гуляли по городу. День был тёплый, море плескалось под каменным парапетом, и ветер трепал волосы. Мы повернули за угол — и вдруг наткнулись на странное строение.

Невысокое, из светлого камня, с деревянной дверью, увитой плющом. Над входом табличка: Храм влюблённых.

Мы остановились, заинтригованные. Прохожая старушка, заметив наши взгляды, охотно поведала, что это — особенное место. Сюда приходят те, у кого любовь была несчастной. Кто не успел повенчаться. Здесь можно дать друг другу клятву — даже если возлюбленный умер. Люди верят, что это имеет силу. Пусть и не юридическую.