Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд Страница 93

— Сотрите память Тали, я знаю, вы на это способны. Сохраните эту тайну, а я пообещаю, что поговорю с Тайро, уговорю его помочь отцу и всем нам.

Он кивнул, его плечи опустились, будто с них упал груз от принятого решения.

— Пусть приходит завтра в полдень в Дом Советов.

— Я постараюсь.

— Стража на сегодня снята. – Он сделал паузу и внимательно следил за ней. Авила это видела и не могла понять, как ей правильно реагировать. – Ты должна сделать выбор между своими интересами и интересами всего мира. Не забывай, что это твой долг как следующей Властительницы. Флавий призвал тебя сегодня, а это означает, что он рассматривает тебя как преемницу, а не просто принцессу.

Он развернулся и пошел к дому Советов, а Авила так и осталась стоять на перекрестке тропинок. Она не знала, какой выбрать путь, какой будет правильным и какой причинит меньше боли.

Выбор? Как можно выбрать между собой и всем миром? По щеке катилась слеза, пока Авила медленно шла к реке. По правую сторону от дороги обильно росли деревья. Принцесса решила скрыться там от всего мира, лишь бы ее никто не нашел. Слова Юфеймиоса острым лезвием резали ее сознание, а воспоминания о его разочарованном взгляде вызывали слезы. Она никогда прежде не видела, чтобы Юфеймиос смотрел на нее с грустью и… Осуждением? Она прошла ближе к воде, к корню древа, который выбился из земли и разросся в сторону воды, залезла на него и села, свесив ноги. По реке плыла мама-уточка и несколько ее детей следом. Авила улыбнулась, но сразу погрустнела вновь. Как ей выбрать между своей свободой и долгом перед народом? Она не могла предать народ, который в нее поверил, но и себя предавать ей не хотелось. Она бы убежала с Тайро куда-нибудь далеко или жила бы в этом деревянном домике на отшибе, вместе с Зарой. У них получилась бы отличная компания, они бы жили счастливо. И несмотря на идеальную картинку, которая выстраивалась в ее голове, она понимала, что ей придется ломать себя и свои привычки ради этой жизни. Понимала, что правила и запреты перестали казаться ей самым худшим в ее жизни. Она боялась будущего, боялась признаваться себе в этом.

Авиле вспомнился мальчик, избитый стражниками, ужас, застывший в глазах селян, слезы и крики женщин, проклятья семьи Адальбертов, зверства и жестокость, исходящие от власти. Хотелось кричать, забыть про то, что она – принцесса. Хотелось просто упасть в воду, чтобы течение унесло ее тело и смыло с нее все обязательства, освободило ее.

— Авила, – вдруг послышалось сбоку.

Она вздрогнула и повернулась. Это был Тайро. Ей и искать его не пришлось. Он сидел рядом и смотрел на нее, а ведь Авила даже не заметила, как он подлетел к ней.

— Это опасно, селение рядом, – шепотом проговорила она, старалась не показывать ему свое огорчение и не дрожать.

В небе загрохотал гром. Поток ветра заставил ее поежиться и задрожать от холода. За последние несколько дней погода сильно изменилась. Теперь ей не казалось все вокруг радужным и светлым. Настали темные времена, и они отражали ее собственную смуту в душе.

— Ты больше не веришь, что люди и фойтийцы способны подружиться? – тихо, будто с опасением, спросил Тайро, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Авила сжала губы, стараясь сдержать слезы. Сомнения одолевали ее, она действительно начала задаваться вопросом: возможно ли это. Даже Юфеймиос – человек, который никогда не принижал другие народы, от упоминания фойтийцев изменился в лице.