Печатница. Генеральский масштаб - Алена Шашкова Страница 93

— Предлагаете бросить все? — сорвалось у меня. — Отдать типографию тому, кто предпочтет сделать из нее кабак, станок, который так ждал отец, продать за бесценок. А свою жизнь… Просто слить в… — я осеклась, облизала губы. — Отец лежит. Кредиторы считают дни. Конкуренты мечтают нажиться. Что вы мне прикажете? Ждать у моря погоды?

— Станок поврежден? — внезапно спросил Вранов.

Этот вопрос был как ледяной душ после моего взрыва.

— Да, — коротко ответила я.

Он продолжал смотреть на меня, а я не могла понять эмоцию, которая пряталась в их глубине.

— Через час пришлю Рябова. Если железо еще можно уговорить, он уговорит.

16.1

Я уже открыла рот, чтобы высказаться по поводу его мнения о моем Кениге, но тут же закрыла его, отшатнувшись. Я правильно поняла? Вранов… решил помочь?

— Ваше превосходительство, я… — слова не находились.

— Я рассчитываю получить завтра свой заказ, Варвара Федоровна, — спокойно сказал он. — Доброго дня. И берегите себя.

Генерал кивнул и обошел меня.

— И вам доброго дня, генерал, — резко обернувшись, произнесла я.

Он остановился на пороге, кивнул через плечо и вышел в переднюю. Дуня пошла следом провожать, а я присела на краешек стола, запрокинула голову и с шумом выдохнула.

Я понимала, что генерал в выигрыше в любом случае. Но он с легкостью мог бы выиграть пари, утереть нос выскочке-баронессе. И никто бы и не подумал обвинить его в этом. Я была уверена в том, что он с радостью воспользуется ситуацией.

Поэтому то, что сейчас сделал Вранов, ломало меня больше, чем любое его обвиняющее слово. Ломало и вызывало уважение к этому высокомерному солдафону.

Но он дал мне надежду. И этим я была обязана воспользоваться.

Хлопнула входная дверь. Я посмотрела на белоснежный платок, который оставил мне генерал, смяла его в руке и заставила себя собраться.

Зареванный Васька сидел на деревянной табуретке в кухне, шмыгал носом и с тоской смотрел на горбушку хлеба и блюдечно с вареньем. Как только я зашла, он вскинул на меня свой взгляд, и в нем отпечаталось столько раскаяния, что я уже готова была все простить.

Но нам предстоял серьезный разговор.

— Фенька, отнеси чай Матвею со Степаном, — сказала я. — И мальчишкам тоже.

Кухарка мельком глянула сначала на меня, потом на Ваську. Неодобрительно покачала головой. Видно, мальчишке и от нее досталось.

Я поставила табурет напротив Васьки и, стараясь не поддаваться на измученный взгляд, взяла его руку.

— Болит? — спросила я.

Он всхлипнул и покивал. Перемотано было хорошо, аккуратно. Алкогольный аромат все еще немного витал в воздухе, значит, сделали, как я сказала, не пожалели водки. И то ладно.

— Прогоните меня теперь? — спросил Васька.

— А вот смотря, что ты мне сейчас расскажешь, — я серьезно посмотрела на него. — Рассказывай, чего тебя потянуло залезть в работающий станок?

Мальчишка отвел взгляд, посмотрел куда-то в угол и закусил губу. Он явно пытался угадать, что такое сказать, чтобы смягчить свою вину и сделать так, чтобы не выгнали.

— Мне нужна правда, — предупреждаю я. — Будешь врать, сейчас же получишь расчет и можешь больше здесь не появляться.

Он вздрогнул, обхватил себя руками и вздохнул.

— Я вчера как домой шел, меня во дворе дядька какой-то остановил, — начал мальчуган. — Спросил, чего я так поздно. Я ему и рассказал, как у вас здорово.