Сладкая девочка из Королевства Эл - Анна Чернышева Страница 94

— Сибилла, а что такое кокки-ликки? — изумилась я странному названию блюда.

— Это пирог с курицей, луком-пореем и черносливом, — тут же ответила кухарка. — Закрытый. Ещё сливки туда добавляю, как моя матушка.

— Ммм, — удивилась я. — Тогда на завтрак для губернатора у нас запланирован именно он. А ещё будет десерт, который я самолично приготовлю. Лили!

— Да, леди Джейн? — подбежала лёгконогая Лили, которая всюду теперь носила с собой большую деревянную ложку, которой помешивала отвар из анфельции.

— Мне нужны три большие морковки, натёртые на тёрке! — скомандовала я. — К вечеру!

— Хорошо, леди Джейн! — присела она и унеслась выполнять задание.

Я оглядела кухню. Рыжий Хэл разделывал птицу, которую зажарят на завтрашний обед. Лихо отрубая головы ощипанным курицам, он насвистывал веселую песенку и сливал остатки крови в специально приготовленную миску. Две женщины из деревни, тихо переговариваясь, чистили груду овощей — я увидела тут репу, капусту, морковку, репчатый лук и сельдерей. Всё это пойдет в густой наваристый суп на обед и на гарнир к зажаренным курочкам.

Сибилла сновала между ними, раздавая указания и отбирая у Хэла нужные для кокки-ликки куски мяса. Возле её рабочего места высилась горка муки, в которой она проделала ямку и уже разбила туда четыре оранжевых яйца.

На печной плите кипел кленовый сироп и водорослевый отвар. Люди были при деле и все были заняты. У меня же оставалось важная задача, которую я не хотела откладывать.

Поднявшись наверх и не встретив ни единой души, я порылась в сундуке и утеплилась, натянув на голову пуховый платок и обвязавшись как снудом вязаной белой шубкой.

Сегодня солнце светило так, будто радовало людей последний раз перед мрачной и холодной зимой. Тучи рассеялись и небо было голубым, как в середине лета. Но, несмотря на это, дул ледяной ветер, и руки мои застыли, пока я добежала до леса.

Внутри царило затишье. Не было слышно птиц и их веселого гомона. Звери попрятались — кто-то готовился к спячке, а кто-то запасал еду. Бодрые белки перескакивали с ветки на ветку, а больше никого и не было видно.

Я бодро шла по тропинке, обдумывая сложившуюся ситуацию. Роберт отверг меня самым неприятным способом. Отмахнулся от моего признания, как от надоевшей мошки. Конечно, я сама виновата! Кто меня тянул за язык? Зачем признаваться в любви тому, кто меня не замечал и даже объявил, что выдаст замуж повыгоднее?

Мне не впервой было злиться на саму себя — потому что всегда язык действовал первым, а потом уже включался мозг. Это было ещё одно моё проклятие после неуклюжести. С самого детства я ляпала невпопад, а потом расплачивалась за свои грехи.

Но теперь я — сама по себе. Ни мамы, ни родни, ни подруги. Я в чужом мире, одна, и за спиной у меня — только моя магия. Интересно, что такого я могла испортить Роберту? Какую игру он вёл? Неужели восстановление замка — только прикрытие?

«Неужели он про контрабанду виски? — подумала я и усмехнулась сама себе. — Тоже мне, секретное предприятие».

Обида бурлила и требовала выхода, и я остановилась посреди леса, чтобы прокричаться. Открыв рот, я завопила:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — и даже присела, чтобы весь воздух вместе со злостью вышел из меня, подарив ощущение покоя. Я почувствовала, как на глазах выступили слёзы, сразу выстужаемые ледяным ветром. — А-а-а-а-а-а-а-а!